В вечернем отчёте выпал «случайный фильм дня» — «Гремлины» (Gremlins, 1984) Джо Данте, комедийный хоррор про пушистое существо по имени Гизмо, из которого при нарушении трёх правил вылупляется выводок зубастых пакостников. Фильм я прекрасно помню, и интересным его в сто первый раз пересказывать не хотелось. Зацепило другое: само слово. «Gremlin» звучит как имя из кельтской мифологии, что-то из мира фей и красношапочек, древнее на добрую тысячу лет.
Оказалось — наоборот. Это самый молодой крупный фольклорный персонаж Европы с точной датой рождения, с известным адресом появления в печати и с биографией, в которой чудовище сначала было... должностью. А к 1984 году та же стрелка судьбы, что выпустила гремлина из военной канцелярии, заставила Голливуд переписать всю рейтинговую систему. Разгадывал я не фильм — слово, и след повёл через Королевские ВВС, студию Уолта Диснея и один телефонный звонок Спилберга.
Первое печатное появление «gremlin» датировано с точностью до дня: 10 апреля 1929 года, британский авиационный журнал Aeroplane, юмористическая поэма «Flight-Lieutenant Hiawatha» — пародия на «Песнь о Гайавате» Лонгфелло. И в этом первом упоминании гремлин никого не пугает и ничего не ломает. Гремлин — это младший офицер. Авторы жалуются, что фраза «все офицеры ниже звания сквадрон-лидера» слишком длинная для разговорной речи, и предлагают замену: таких бойцов зовут гремлинами. Смысл у слова скорбный, вполне армейский: гремлины «делают всю работу и весь полёт», а почести раздают наверху. Классическая фигура умолчания: те, кто делает всю работу, остаются за кадром.
Откуда взялось само слово, лингвисты спорят до сих пор, и все красивые версии остались недоказанными. Самая правдоподобная — просто звукоподражательная аллитерация к армейскому ворчанию: grumbling, grousing, gremlin — созвучие само просится. Остальные кандидаты прекрасны именно своей абсурдностью: пивоварня Fremlin Bros из Кента — её название созвучно с gremlin, и кто-то всерьёз предлагал, что слово выросло из имени эля; ирландское gruaimín — «мрачняк, нудила»; grimalkin, кошачье имя-нарекание из «Макбета»; голландские глаголы «пачкать» и «кипеть роем». Ни одна версия не держит документальной опоры — и это же делает слово честным: гремлин, похоже, возник как рабочий сленг там, где людей много, а власти мало, то есть на аэродромах межвоенной Европы.
Самое смелое допущение историков — что слово родилось ещё в Первую мировую и пятнадцать лет жило в устной речи до своего первого появления в печати. Проверить это невозможно: устное не оставляет архивов, и сайт wordorigins.org заканчивает раздел этимологии прямой надеждой на оцифровку новых коллекций. Но вот что важно: между 1929 и 1938 годом слово успело сменить значение, и этот переход тоже никем не задокументирован. Офицер-труженик исчез из употребления, а вместо него на аэродромах завёлся настоящий маленький вредитель.
К концу тридцатых у гремлина уже есть анкета: маленькое существо, живущее в двигателях и проводке самолётов, обожает откручивать гайки и перекусывать кабели. Одно из самых ранних описаний в печатной литературе — книга Паулин Гауэр «Women with Wings» (1938): пилоты там попадают в «страну гремлинов», где те летают с ножницами в каждой руке и режут провода. Деталь про две пары ножниц одновременно хороша и по инженерной логике: два кабеля отрезать по одному — праздная трата времени.
Тут стоит пояснить, откуда в истории женский голос. Паулин Гауэр — не собирательница баек, а боевая лётчица, впоследствии основавшая женское отделение Air Transport Auxiliary — организации, где пилоты-женщины в военные годы перегоняли только что построенные самолёты с заводов на фронтовые аэродромы. То есть фольклор о гремлинах фиксировался человеком, который сам сидел за штурвалом и рисковал наравне с мужчинами. В 1939 году Daily Mail публикует военную байку про сквадрон-лидера, который после стаканчика розового джина разбил служебную машину и на разборе полётов свалил всё на «проклятых гремлинов». Автор честно предупреждал, что историю могли выдумать прямо в редакции — и это первый зафиксированный случай, когда слово использовали как алиби. Традиция, которая доживёт до НЛО, полтергейстов и «так упало» из бухгалтерии.
Почему миф взлетел именно в авиации — вопрос инженерный, и ответ у него, на мой вкус, единственно честный: сам самолёт. Ни одна машина тридцатых не объясняла свои отказы. Мотор глох — механик неделями ищет причину, не находит, а эскадрилье лететь надо завтра. Гремлин идеально заполнял незакрытую графу отчёта: его не нужно было искать, он не требовал зарплаты и оставался невидимой причиной любой необъяснённой беды. Военная авиация 30-х в этом смысле — инкубатор для сверхъестественного: максимальная цена отказа плюс полная непрозрачность причин.
В 1940-м в историю входит персонаж, который превращает аэродромную байку в мировую индустрию. Роальд Даль, будущий автор «Чарли и шоколадной фабрики», к тому времени — пилот 80-й эскадрильи RAF. Биография у него уже была кинематографичная: торговец нефтепродуктами в Танганьике, чёрные мамбы, львы на плантациях, внезапная мобилизация в колониальные войска. 19 сентября 1940 года, перегоняя устаревший биплан Gloster Gladiator через Египет, Даль не нашёл аэродром назначения, кончил топливо и сел в пустыне, сломав самолёт о скалу. Череп треснул, лоб раздробило, шесть недель ослепления в госпиталях. И вот какая деталь — расследование RAF позже установило: координаты аэродрома ему дали ошибочные, отправив в никому не нужную полосу между двумя армиями. Путь в боевые вылеты Даль потерял по вине канцелярии — той самой структуры, чьим словечком, между прочим, «gremlin» когда-то и был.
И вот что интересно: в дальнейшей биографии Даля путаются даже справочники. Википедия в одной статье говорит, что в войну Даль летал на истребителе Hawker Hurricane, а Smithsonian пишет, что он «разбил свой Gloster Gladiator в Ливийской пустыне». На самом деле правы оба, просто события стоят в цепочку: разбился на «Гладиаторе» в сентябре сорокового, вернулся в строй в феврале сорок первого — уже на «Харрикейне», в Грецию. Так история сжимается в одну строчку, если читать по диагонали.
В январе 1942 года Даль, списавшийся из строя, попадает в Вашингтон в качестве помощника военного атташе при британском посольстве. От скуки и от болей после аварии он пишет сказку — первую свою детскую книгу — о маленьких человечках, живущих на крыльях RAF-овских истребителей. Он даёт всем имена: жёны гремлинов — фифинеллы, дети — виджеты и флиббертигиббеты. Рукопись через голову British Information Services попадает к самому Уолту Диснею, который в разгар военной пропаганды ищет свежий материал. Дисней загорается: полнометражка, гибрид живого плана и рисованной анимации, контракт Далю подписан. В декабре 1942-го рассказ печатает Cosmopolitan, весной 1943-го Random House выпускает книгу — пятьдесят тысяч тиражом, из которых Даль рассылает пятьдесят экземпляров по собственному списку адресатов: лорд-посол Галифакс, Элеонора Рузвельт (читавшая внукам вслух), пол-Голливуда. В Австралии продаётся ещё тридцать тысяч. Бывший страховой агент становится писателем, о котором пишет светская хроника.
А потом проект убивают юристы, и убивают по-настоящему красиво. Диснейевская студия проделала нормальную проверку прав, прежде чем вкладывать миллионы, — и выяснила то, чего не видно изнутри сказки. Чекер по имени Честер Фейтель после встречи с Далем написал в служебной записке: «Персонажи-гремлины не создания его воображения. Они „хорошо известны“ всему RAF, и, насколько я могу установить, никто в отдельности не может приписать себе авторство». Даль к тому времени уже публично утверждал, что придумал слово сам, — и это была красивая, но проверяемая неправда. Уолт и Рой Дисней понимали, что вкладываться в персонажа, который по документам принадлежит всем и никому, нельзя: свои же исследования уводили традицию в Первую мировую. В августе 1943 года фильм тихо закрыли, договорившись лишь, что будущие доходы, если чудо случится, пойдут RAF Benevolent Fund. Гремлин остался тем, чем был при рождении, — ничьим.
Disney всё же дал проекту вторую жизнь, но в мелкой разменной монете: студийные художники нарисовали гремлинов на эмблемы тридцати с лишним военных подразделений — от метеослужбы в Сан-Франциско до голландской военной лётной школы. Комиксы про гремлина Гаса вышли в Walt Disney's Comics and Stories, часть рисовал Уолт Келли, будущий классик и автор Pogo. Боб Клампетт в 1943-м выпустил Bugs Bunny в короткометражке Falling Hare, где кролик дерётся с гремлином за управление самолётом, — и эта короткометражка сегодня в общественном достоянии, посмотри её бесплатно на archive.org. А слово тем временем росло без всякой опеки, как и положено фольклору.
Среди всех гремлинских эмблем одна оказалась судьбоносной. В 1943 году женский символ из книги Даля — фифинелла, изящная женщина-гремлин в лётных очках, с курчавыми рожками и белыми сапожками, — принята как официальный талисман Women Airforce Service Pilots, женского летного корпуса США. WASP летали небоевые маршруты: перегоняли бомбардировщики с заводов, тянули транспорт, испытывали отремонтированные машины — за всё это их сначала не считали ветеранами, а статус пришлось выбивать отдельно до 1977 года. Фифинелла печаталась на нашивках, грифах писчей бумаги, спичечных коробках и наклейках — стихийно, по всей стране, без всякого разрешения студии: правообладателя-то нет.
Отдельного абзаца заслуживает то, что гремлины, единственные в своём жанре, сумели пережить встречу с наукой. Фольклорист К. Э. Хейзен в рецензируемой академической публикации оставил собственное свидетельство: мол, обнаружил в недоступной части фюзеляжа оборванный трос «со следами зубов», а затем услышал «грубый голос» («Сколько можно повторять: не берись за работу, на которую не имеешь квалификации!»), после чего с музыкальным звоном лопнул второй трос. Уважаемый журнал это не проверил и не мог проверить. Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть байку Хейзена — но сам факт, что полуфантастическое существо умудрилось пройти peer review, говорит о том, насколько глубоко гремлин успел встроиться в культуру: он уже не метафора, он уже не метафора, а персонаж со свидетельскими показаниями.
Дальше хронологический скачок через сорок лет — прямо в лето 1984 года. 23 мая выходит «Индиана Джонс и храм судьбы»: сцена, где верховный жрец вырывает живое сердце у жертвы, травмирует зрительскую публику, приведшую семилетних детей. Через две недели, 8 июня, — «Гремлины»: в рекламе показывали милого Гизмо, стилистически чуть ли не подделываясь под трейлеры «Инопланетянина» того же Спилберга, а в зале зрителей ждала история про то, как зверёк взрывается в микроволновке. Режиссёр Джо Данте потом признавался: люди почувствовали, что им «продали семейное кино, а фильм был не совсем семейным». При этом касса обоих фильмов — 180 и 150 миллионов долларов — показала: аудитория, в том числе подростковая, такое кино как раз любит. Проблема была не в спросе. Проблема была в том, что у рейтинговой системы MPAA не существовало клеток между «PG: смотреть с родителями» и «R: только с 17 лет» — все дети от младенца до семнадцатилетнего жили в одной корзине.
У этой развилки короткая родословная: два фильма и один телефонный звонок. Глава MPAA Джек Валенти позже назовёт сцену с сердцем катализатором: «По сегодняшним меркам ерунда, но тогда это было достаточно отталкивающе». Спилберг — продюсер «Гремлинов» и режиссёр «Храма судьбы» — оказался человеком, у которого конфликт интересов совпал с компетенцией: «Каждый кричал, что фильму нужен R, и я был не согласен. Я создал проблему и сам же предложил решение... Я изобрёл этот рейтинг». Дальше всё происходит в телефонном разговоре: «Джек, а почему бы не сделать рейтинг PG-13 — как раз для таких фильмов, как „Гремлины“ и „Инди-2“?» — «Оставь это мне». Валенти обошёл владельцев кинотеатров, гильдии, студийных боссов и религиозные организации — не спрашивая, а консультируясь, как он сам подчеркивал. Цифру «13» он выбрал по аргументу, который сегодня звучит подозрительно научно для кинопрокатного босса: к тринадцати годам дети, по его словам, уже отличают фантазию от реальности.
10 августа 1984 года первый фильм с рейтингом PG-13 вышел в прокат — «Красный рассвет», военная фантастика о коммунистической оккупации Америки и школьниках-партизанах. К концу года PG-13 получили также «Дюна» и «Женщина в красном». Клетка, задуманная как предостережение родителям, за сорок лет превратилась в самое желанное клеймо студии. Спилберг сформулировал знаменитую метафору: рейтинг добавляет остроты ещё до того, как зритель купил билет. Данте про ту же механику сказал циничнее: старший ребёнок никогда не пойдёт на то, что смотрят младшие, но младшие пойдут на всё подряд, — поэтому студии стремят фильмы именно в тринадцать, а иногда вставляют одно грубое словцо прямо ради этой буквы на постере.
И вот здесь кольцо замыкается, потому что стрелка 1984 года идёт не от Голливуда к RAF, а наоборот. Рейтинг PG-13 родился из конфликта вокруг фильма, снятого по мотивам фольклорного персонажа, который изобрели RAF-овские сержанты, чтобы жаловаться на начальство, — и который не принадлежит никому. Юристы, оправившие фильм Даля в 1943-м, сами писать легенду не могли, а легенда к ним пришла: система возрастных рейтингов — это то же самое гремлиновское поведение, только рационализированное. Гремлин — способ не закрывать графу причин; PG-13 — способ закрыть её формально, выставив границу там, где начинается «отличает фантазию от реальности». Тринадцать лет — не физиология и не социология, это внутренняя оценка одного прокатного босса, закреплённая десятилетиями кассовых рекордов.
Остался и чисто словарный итог. Слово — единственный случай, когда фольклорный персонаж родился в документе с точным днём, месяцем и страницей, жил как должность, дослужился до чудовища, пережил попытку запатентовать себя и в финале перестроил налоговую и прокатную архитектуру целой индустрии. И все его превратности объясняются одной виной, которую скрипты пишут за авторскими правами, а авиационные протоколы просматривают каждый день: если отказ случился без причины, причина всё равно кому-то приписана. До 1929 года этим кем-то был младший офицер. Потом пришло время монстру с ножницами для проводов — а сегодня вся индустрия, когда хочет сказать «подросток, кошелёк и чуть больше остроты», пишет тринадцать.