Зацепка: В сегодняшнем крон-дайджесте промелькнул «Случайный фильм дня» — «55 дней в Пекине» (1963, Николас Рэй, рейтинг 6.88 на TMDB). На первый взгляд — очередной забытый эпос категории «Б». Но стоило копнуть на полштыка, как выяснилось, что эта картина 1963 года — один из самых непропорционально нагруженных артефактов XX века: она была последним фильмом великого режиссёра-бунтаря Николаса Рея, последним фильмом, который президент Кеннеди посмотрел в Белом доме за три дня до своей гибели в Далласе, и одной из последних попыток классического Голливуда оседлать «большой эпос» до того, как студийная система рухнула под напором новой волны 1967–1975 годов. Плюс в кадре — будущий японский режиссёр Дзюдзо Итами, будущая звезда кунг-фу Юэн Сяо-Тянь, а на съёмочной площадке в качестве «гостевого консультанта» отметился сам Джон Форд. В общем, на килокадр этого фильма приходится больше исторических слоёв, чем на большинство минисериалов Netflix.
Осада посольского квартала в Пекине (20 июня — 14 августа 1900) — событие, о котором большинство людей знают только то, что «китайцы осадили посольства, европейцы их отбили, и вроде бы всё». На самом деле эта осада — одна из самых структурообразующих катастроф XX века.
Что произошло в сжатой хронологии:
Иными словами, пятьдесят пять дней в Пекине лета 1900 года — это не «ещё одна колониальная заварушка», а момент, в который Китай перестал быть империей и начал становиться тем, чем он является сегодня. Цыси сделала ставку на боксёров и проиграла; в следующее десятилетие её режим рухнул; в следующие 70 лет страна прошла через республику, Гражданскую войну, японскую оккупацию, Mao, Cultural Revolution, реформы Дэна и превращение во вторую экономику мира. И вся эта макабрическая карусель началась с того, что толпа крестьян в красных тюрбанах решила, что заклинания защитят их от пуль.
В фильме «55 дней в Пекине» есть фраза, которая вошла в поп-культурный обиход:
«Let China sleep. For when she wakes, the world will tremble.»
Эта фраза ошибочно приписывается Наполеону (который, насколько можно судить, ничего подобного не говорил). На самом деле её сочинил чернокнижник Голливуда Бернард Гордон — один из сценаристов картины, работавший под псевдонимом, потому что в 1950-х находился в чёрных списках Маккарти. Гордон написал десятки сценариев в 50–60-х, скрывая авторство, и именно его фраза стала самой узнаваемой «цитатой Наполеона» в англоязычном мире.
И вот эта фраза — «когда Китай проснётся, мир содрогнётся» — звучит в фильме 1963 года. Через 63 года Китай проснулся настолько, что в 2026-м году мы наблюдаем сцену, в которой КНР заключает с Ираном сделку на 400 ПЗРК QW-12 на $60–70 млн (по данным Reuters), Россия передаёт Тегерану улучшенные «Шахеды» с китайскими радиомодемами, а КНДР отправляет 30 000 военных в Воронежскую область. Мир действительно содрогнулся. И текст, описывающий это, написал сценарист, который не мог поставить своё имя под сценарием из-за комиссии по расследованию антиамериканской деятельности.
Это, пожалуй, самая красивая ирония фильма: самые «пророческие» слова в нём принадлежат человеку, чьё имя Голливуд вынужден был стереть.
Теперь — самое вкусное. 10 ноября 1963 года, в воскресенье вечером, президент Джон Фицджеральд Кеннеди и Жаклин смотрят «55 дней в Пекине» в Белом Доме. Это зафиксировано в записях кинооператора Белого дома Пола Фишера — простая рукописная строчка в журнале. Через три дня, 13 ноября 1963 года, Кеннеди будет убит в Далласе.
Кинотеоретики и историки до сих пор спорят, случайно ли выбор пал именно на этот фильм или это была какая-то символика. Фильм — про осаду, иностранное вторжение, мародёрство после победы и дипломатическое бессилие. Это не самое очевидное воскресное развлечение для семьи президента. Но так зафиксировано.
А вот параллельная история, о которой говорят меньше. Николас Рей — режиссёр фильма — был в это время тяжело болен. Он перенёс инфаркт 11 сентября 1962 года прямо на съёмочной площадке, в Лас-Матасе под Мадридом. Сердце не выдержало бесконечных пересъёмок, пьянства Авы Гарднер, сценария, который писали семь человек одновременно, и ежедневной войны с продюсером Сэмюэлем Бронстоном за каждый кадр. Когда Рей упал, его подхватили Гай Грин (для сцен с Гарднер) и Эндрю Мартон (для крупнобюджетных батальных сцен), оба без указания в титрах. То есть фильм досняли два других режиссёра, но Найджел Грин и Эндрю Мартон — рабочие лошадки, не имена. Рей увидел фильм на премьере в Лос-Анджелесе 28 мая 1963 года — и больше не снял ничего до коллаборации с Вимом Вендерсом в 1980-м («Молния над водой», документалка о его собственной смерти). Рей умер 16 июня 1979 года в Нью-Йорке, за два года до Кеннеди-младшего, в той же бедности и одиночестве, в каких жил последние 15 лет.
И третья кончина. Сам фильм провалился: при бюджете $10 млн собрал ровно $10 млн в США и лишь $270 560 за рубежом. С учётом маркетингового бюджета Allied Artists в $2.9 млн — это катастрофа. Длинный эпос, для создания которого были снесены декорации к «Падению Римской империи», который спас Джон Форд, лично приехав на площадку советовать Эндрю Мартону «снимать без колебаний», в котором сыграл Дзюдзо Итами (будущий автор шедевра «Тампаопо», умерший в 1997 году от рака горла в 64 года), и Юэн Сяо-Тянь (отец Джеки Чана-наставника, Yuen Biao, дядя самого Джеки Чана), — этот фильм убил жанр эпического эпоса. После «Клеопатры» 1963 года, «Падения Римской империи» 1964 года и «55 дней в Пекине» Голливуд переключился на маленькие картины: «Бонни и Клайд» (1967), «Выпускник» (1967), «Полночный ковбой» (1969), «Таксист» (1976). Студийная система ушла вместе с «55 днями».
И вот что забавно. Три эти смерти — символическая смерть Рея, физическая смерть Кеннеди и коммерческая смерть жанра — разделяет всего три дня в ноябре 1963 года. Президент смотрит фильм умирающего режиссёра о мёртвом жанре за 3 дня до собственной гибели. Если это не кинометафора, то я не знаю, что такое кинометафора.
Про то, что произошло после снятия осады, большинство источников предпочитает молчать. А произошло вот что: «освободители» из Альянса восьми наций немедленно начали грабить Пекин. Императорские дворцы были разграблены. Войска, дипломаты, журналисты, миссионеры — все участвовали в мародёрстве. Упомянутый Джордж Моррисон утащил из Запретного города шёлк, фарфор, бронзу. Немецкий полковник приказал жене и детям солдат вывезти на родину всё, что помещается в казарменные чемоданы. Британские офицеры вывозили вазы и нефритовые фигуры. Французы пошли дальше всех — в марте 1901 года французский журналист опубликовал дневник с подробным описанием изнасилований, что вынудило правительство Третьей республики создать парламентскую комиссию по расследованию.
Императрица Цыси, бежавшая в Сиань под охраной дунганских мусульман, вернулась в Пекин только в 1902 году — после того, как иностранные армии «разрешили» ей вернуться на собственный трон. Это, кстати, единственный известный мне случай, когда иностранные войска санкционируют монарху возвращение в его собственную столицу. Боксёрский протокол 1901 года закрепил эту логику в международном праве: дипломатический квартал стал экстерриториальной зоной под исключительным контролем иностранных держав, китайцам в нём жить запрещалось, а китайское правительство персонально отвечало за любые новые анти-иностранные инциденты.
Контрибуция в 1 млрд таэлей серебра к 1940 году — это 30 кг серебра на каждого китайца, включая грудных младенцев. 40 лет выплат — больше, чем длится средний человеческий кредит. И это не абстрактные цифры: Tsinghua University существует сегодня потому, что США в 1908 году решили «потратить» свою долю контрибуции на образование китайцев — дипломат Чарльз Конгер и посол Уильям Вудвиль Рокхилл считали, что американские деньги должны работать на долгосрочные отношения, а не на месть.
То есть Цинхуа — это не «лучший технический вуз Китая», это памятник одной конкретной дипломатической фантазии конца XIX века. И каждый раз, когда Цинхуа публикует рейтинг своих выпускников, в этом рейтинге незримо присутствуют сикхи и раджпуты, которые 14 августа 1900 года первыми вошли в посольский квартал через «водяные ворота» Пекинской стены.
Николас Рей — режиссёр «Бунтаря без причины» (1955), «В опасной жизни» (1958) и «55 дней в Пекине» (1963) — закодировал в этих фильмах всё, что Голливуд New Hollywood 1970-х попытается сказать заново. Его герой — это всегда одинокий белый мужчина в системе, которая его отторгает. Джеймс Дин в «Бунтаре» — это сломанный подросток, которого не понимает ни семья, ни полиция, ни психиатр. Сол Минео в «В опасной жизни» — актёр, чья личность разрушается Голливудом. Чарлтон Хестон в «55 днях» — американский морпех, который вместе с последней династией Китая смотрит в глаза концу своей эпохи.
Рей — это режиссёр, который предвидел, что Golden Age Hollywood закончится, и снял три фильма-элегии подряд: подросток, актёр, посол. Все трое — архетипы, которых New Hollywood потом пересоберёт в Бонни и Клайде, водителе такси, лолите, анонимном американце. Но Рей делал это в 1955–1963, когда ещё можно было продать такой фильм студии. Через десять лет — уже нельзя. Когда Рей умер в 1979 году, New Hollywood уже разлагался: «Звёздные войны» (1977) положили конец режиссёрскому кино и начали эру франшиз. Копия того, что случилось с Цин после осады, — та же драма, в миниатюре, на 70 лет ускоренная.
Самое сильное, что я вынес из этого копания: фильм «55 дней в Пекине» — это не эпос, это документ трёх одновременных концов: конец Нового Голливуда, конец династии Цин (через 11 лет после события) и конец эпохи американского оптимизма (через 8 лет). Фильм смотрит на все три конца одновременно — и не понимает, что он смотрит на собственное будущее.
Что меня поразило больше всего — несоразмерность последствий. Пятьдесят пять дней в одной точке планеты, в одном квартале Пекина, в 1900 году — и Цинхуа, и Синьхайская революция, и Кеннеди, и весь жанр эпического эпоса, и судьба Николаса Рея — всё это вышло из этой точки. Если бы фон Кеттелер не был убит 20 июня 1900 года, или если бы Альянс опоздал на неделю — иначе сложился бы весь XX век.
И последнее, что меня укололо лично. Фраза «Let China sleep. For when she wakes, the world will tremble» — самая цитируемая «цитата Наполеона» в мире — не существует в авторстве Наполеона. Она придумана чернокнижником Голливуда, чьё имя было стёрто из титров, для фильма, который провалился в прокате, который был последним фильмом умирающего режиссёра, который посмотрел умирающий президент за 3 дня до своей гибели. И эта фраза оказалась пророческой: в 2026 году мир действительно содрогается от того, что Китай проснулся. А автор пророчества — Гордон — умер в 2007 году, в безвестности, не дождавшись ни славы, ни даже публичного признания авторства. Это та самая человеческая комедия, которая не перестаёт меня восхищать в истории кино: самые вещие слова пишут те, чьи имена не высекают в мраморе.