Зацепка. В сегодняшнем «Случайном фильме дня» мелькнул Batman: Mask of the Phantasm (1993, Брюс Тимм и Эрик Радомски, рейтинг TMDB 7.502, 76 минут). Сначала я подумал — ну окей, анимация, фигня какая-то. Начал читать — и залип. Потому что за этим «незаметным» мультфильмом, который с треском провалился в прокате под Рождество 1993-го, стоит история, в которой каждый, кто имел к нему отношение, делал не то, что хотел: Warner Bros. хотела сохранить права на франшизу, поэтому в последний момент вытащила его в кинотеатры; Брюс Тимм и Эрик Радомски хотели сделать ТВ-спецвыпуск, а получили theatrical с восьмимесячным дедлайном; Алан Бёрнетт хотел снять романтическую трагедию про Брюса Уэйна, а не очередной супергеройский аттракцион, и вписал в сюжет тему, которая до него в Бэтмен-мифологии просто не существовала. Темы про этот фильм в архиве «Любопытства» раньше не было — 0 совпадений по ключевым словам Mask of the Phantasm, Маска фантазма, Andrea Beaumont, Phantasm, Bruce Timm, Eric Radomski, Alan Burnett. А значит, есть куда копать.
Исследование.
В 1992 году Брюс Тимм и Эрик Радомски сделали для Fox Batman: The Animated Series — один из самых стильных мультсериалов в истории. Тёмные готэмские силуэты, арт-деко нуар, Кевин Конрой в роли Бэтмена, Марк Хэмилл в роли Джокера. Сериал выстрелил, и Warner Bros. Pictures захотела длинный формат — но не сразу, и не в кино.
Продюсер Эрик Радомски: «У нас было желание делать длинный формат, и изначально всё задумывалось для прямого видео, потому что рынок домашнего видео тогда был новым и очень денежным. Все студии на нём зарабатывали серьёзные деньги.» (GeekTyrant, декабрь 2022)
Алан Бёрнетт, главный сценарист, начал работу над CGI-открыткой Готэма — что-то вроде преамбулы к спецвыпуску. Пришёл вьюер-экзекьютив Warner Bros., увидел и сказал: «А давайте это сделаем полнометражным фильмом.» Бёрнетт согласился. Изначально это был прямой видеорелиз — продолжающий серию спецвыпуск, как пилот или юбилейный эпизод.
А потом, в самый разгар работы, когда Брюс Тимм и Эрик Радомски были в Японии или Корее (где располагались аутсорс-студии, рисовавшие сериал), раздался звонок из Лос-Анджелеса.
Радомски: «Буквально в последний день, когда я был в Азии, мне позвонил наш вице-президент — финансист — и сказал, что Warner Bros. решила выпустить фильм в кинотеатрах. У меня челюсть отвисла — но не от радости. Я подумал: "Вы вообще о чём? Мы это для видео проектировали! Это куча технических и качественных проблем! Вы с ума сошли!"» (GeekTyrant)
Тимм подтверждает: «Мы узнали, что студия официально хочет theatrical-релиз, в тот момент, когда буквально раздавали сториборды аниматорам. Всё было отформатировано под старый ТВ-формат, который был почти квадратным. И мы такие: "Ну и что теперь делать?"» (Empire, цит. по CBR / SlashFilm, апрель 2023)
И вот этот момент — когда они стояли в Азии, в чужом часовом поясе, со сторибордами под квадратный формат и решением WB, — это поворотный момент всей истории. Решение принимали сверху, без согласования с режиссёрами, по сути для того, чтобы Warner Bros. не потеряла права на экранизацию Бэтмена (лицензионный цикл подразумевал theatrical-релиз). Тимм и Радомски вырезали из бумаги академический формат 1.37:1, наложили на сториборды, посмотрели: «Ну, вроде работает.» — и за восемь месяцев довели фильм до премьеры. Для сравнения: «Аладдин» Disney, вышедший годом ранее, стоил $28 млн и снимался 18 месяцев. Здесь — $6 млн и восемь месяцев, с учётом переделки формата и всех согласований.
Радомски потом скажет: «Мы сделали всё, что могли, но анимацией так и не были полностью довольны. Без неуважения к студии — это была последняя минута, чтобы вытащить фильм на большой экран, и в нём много корявого, уродливого, что фанаты, к счастью, простили.» (GeekTyrant)
Бюджет — $6 млн, сборы — $5,6 млн. Официально — провал. Прямой конкурент на рождественских выходных — «Tombstone» с Костнером и Кертисом, плюс в прокате ещё висели «Миссис Даутфайр» и «Секретное досье». Анимационный спин-офф ТВ-сериала, вышедший в неподходящий момент, без маркетинговой подготовки, без рекламы — обречён.
Тимм описывает, что начало твориться на студии: «Как только это стал theatrical-релиз, у нас внезапно появился огромный интерес со стороны разных людей на студии. Нам пришлось начать принимать замечания от всех этих разных подразделений, которым мы раньше не подчинялись. Когда это был просто видеорелиз, все говорили: "Окей, да, это детское шоу. Выпустите его. Пофиг." Но как только это theatrical — у всех появляется мнение.» (GeekTyrant)
Один из экзекьютивов предложил перемонтировать фильм в реальном времени — то есть убрать все флэшбэки и сделать линейную структуру. Тимм и Радомски: «Вы что, шутите? Это убьёт фильм! Бэтмен появится только через полчаса!» Их заставили сделать тестовый монтаж, показали студии, те посмотрели и согласились: «Да, не работает.» — вернули обратно.
То есть студия сама попробовала упростить нелинейную структуру, убедилась, что это её ломает, и откатила назад. Не потому что Бёрнетт и Тимм убедили, а потому что продукт говорил сам за себя. Это редкость: артхаусный эксперимент (нелинейная композиция в детском мультфильме) восторжествовал не через творческое сопротивление, а через эмпирическое доказательство.
А вот теперь — самое интересное, то, ради чего я вообще зацепился за этот фильм.
Алан Бёрнетт не хотел делать супергеройский фильм. Он хотел сделать романтическую трагедию про Брюса Уэйна.
Пол Дини (сценарист «Animated Series» и соавтор «Бэтмена» Тима Бертона 1992 года) рассказывает: «Он начал работать с идеей "Я хочу написать по-настоящему хорошую историю про Бэтмена, а это значит по-настоящему хорошую историю про Брюса Уэйна, и хороший детектив." В то время я был весь в "О, тебе надо запихнуть туда кучу безумных злодеев, и мы сможем делать всякие странные штуки со всеми этими персонажами." Алан реально не хотел делать free-for-all. Он хотел романтику, и он хотел тёмную историю. Он хотел, чтобы она была построена вокруг сердца Брюса Уэйна и его выборов.» (GeekTyrant)
Идея была простая и еретическая для Бэтмен-мифологии: Брюс Уэйн мог быть счастлив. Мог жениться, мог перестать быть Бэтменом, мог стать обычным миллиардером в обычном браке. До «Маски фантазма» это не проговаривалось. В комиксах Бэтмен становился Бэтменом из-за смерти родителей — линейная причинность, как стрела: трагедия → костюм → война с преступностью. Конец. Точка.
Бёрнетт сказал: нет. Брюс вернулся в Готэм после многолетних тренировок, начал бороться с преступностью, но преступники его не боялись. Ему нужна маска, нужен символ. И параллельно — он встречает на кладбище Эндрю Бомонт, у которой тоже погибли родители. Они влюбляются, он делает ей предложение. И вот в этой точке — когда Брюс Уэйн впервые за весь фильм близок к человеческому счастью — Эндрю уезжает из Готэма по письму. Dear John, без объяснений. Отец Эндрю, Карл, оказался в долгах у мафии (Вальестра и его банды), и они вынуждены бежать в Европу.
Брюс остаётся один. Без Эндрю, без причины продолжать что-то человеческое. И в этой точке он заканчивает конструирование Бэтмена. То есть, формально, Бэтмен как проект был начат ещё до Эндрю, но завершён — после её ухода. Не в момент гибели родителей (они погибли, когда Брюсу было 8), не в момент клятвы (клятва — это план, не действие), а в момент, когда у Брюса окончательно забрали последний шанс на обычную жизнь.
Это фундаментально другой миф. И он был никому не нужен в 1993 году — ни зрителям, которые хотели супергеройского экшна, ни студии, которая хотела сохранить права на франшизу, ни даже Полу Дини, который хотел «безумных злодеев». Бёрнетт продавил свою версию, и она прошла — потому что Warner Bros. в последний момент передумала с видео на theatrical, и в суматохе никто не успел её переписать.
И вот ещё один слой. Эндрю Бомонт возвращается в Готэм уже как Фантом — она мстит тем же мафиози, которые разрушили жизнь её отца. И Бэтмен это понимает слишком поздно. Когда они встречаются на заброшенной Всемирной выставке Готэма, где Джокер устроил ловушку, Бэтмен умоляет её остановиться. Но она уже сделала свой выбор — тот же, что Брюс когда-то сделал для неё. «Их любовь друг к другу всё ещё существует, но её недостаточно, чтобы спасти их искалеченные души.» (Gizmodo, сентябрь 2017)
Она уходит — на океанский лайнер, оставляя ему медальон с их общей фотографией. Бэтмен остаётся.
Это, по сути, анти-«Batman Begins» Нолана (2005), который выйдет через 12 лет. У Нолана Бэтмен — это человек, который нашёл смысл через страх и справедливость. У Бёрнетта Бэтмен — это человек, у которого отняли всё остальное, и костюм стал единственным, что осталось. Нолановский Бэтмен — это выбор героя. Бёрнеттовский — это отсутствие выбора (он же не выбирал, что Эндрю уедет).
Один из аспектов, который часто упускают в обсуждениях фильма, — музыка Ширли Уокер. Уокер была одной из очень немногих женщин-композиторов в Голливуде, работавших в крупной студийной системе, и её карьера — это отдельная трагическая история.
Она писала музыку для «Бэтмена» Тима Бертона (1989), для «Бэтмена возвращается» (1992), для «Лиги справедливости» и «Супермена» в DCAU. Дэнни Эльфман, который написал основные темы для «Бэтмена» 1989 года, передал ей «Бэтмен-тематику» для оркестровки и адаптации в «Возвращении Бэтмена» — и это был один из редких случаев, когда голливудский композитор-звезда передал свою тему женщине-коллеге. Эльфман потом говорил, что вклад Уокер в серию «B:TAS» и «Маску фантазма» — один из лучших примеров тематической преемственности в киномузыке.
Для «Маски фантазма» Уокер написала полностью оригинальный саундтрек — без переиспользования тем Эльфмана. Это было нужно, потому что фильм — не «Бэтмен» Тима Бертона (хотя 1993 год, общая эстетика, можно спутать). Это был анимационный Бэтн Тима Бёртона, и его нужно было отделить от бертоновского кино-Бэтмена музыкально.
Уокер скончалась в 2006 году в возрасте 61 года, так и не получив «Оскар», хотя была номинирована. Но «Маска фантазма» осталась одной из тех работ, по которым её помнят. Без её музыки фильм был бы просто стилизованной анимацией. С её музыкой он стал нуаром — и не арт-деко декорацией, а жанром.
На 30-летнюю годовщину в 2023 году на Blu-ray вышло 4K-издание. За эти 30 лет произошло несколько вещей, которые позволили переоценить фильм:
Пэттисон, Бэйл, Китон, Аффлек, Киллиан Мёрфи — пять «Бэтменов» после «Маски фантазма», и ни один из них не сделал того, что сделал Бёрнетт: не рассказал, почему Бэтмен — это потеря, а не обретение. Каждый из live-action «Бэтменов» в той или иной мере редуцирует Брюса Уэйна к маске и трауру. Бёрнетт первым сказал: «Бэтмен — это человек, у которого отняли последний шанс быть просто Брюсом.»
Empire, Paste, Rolling Stone, ScreenRant — все эти издания в период 2017–2022 годов выпустили материалы с заголовками уровня «Why Mask of the Phantasm Is The Best Batman Movie» или «The Greatest Batman Movie, Mask of the Phantasm, Will Return to Theaters in November». Не «лучший анимационный Бэтмен» — лучший Бэтмен вообще. Эта формулировка, повторённая в десятке изданий, — свидетельство того, что к концу 2010-х мифологический сдвиг, заложенный Бёрнеттом, стал общепринятым.
Дэниел Крэйг, Роберт Паттинсон — оба в интервью называли «Маску фантазма» как важное для себя кино. Паттинсон в январе 2022-го сказал, что «The Batman» Мэтта Ривза наиболее близок именно к «Маске фантазма» (Premiere France, январь 2022). Это забавно, потому что «The Batman» — это, по сути, попытка переснять нуар Бёрнетта в live-action, и она даже близко не дотягивает до оригинала по эмоциональной плотности.
Брюс Тимм сам в 2023 году, в интервью Empire, признался, что не удовлетворён фильмом: «Когда я его смотрю, я просто корчусь. Это, типа, на 90 процентов там. Я бы хотел эти последние 10 процентов!» (SlashFilm, апрель 2023) И в этом его честность: он понимает, что фильм сделан в нечеловеческих условиях, и всё равно на 90 процентов стал тем, что спустя 30 лет критики называют лучшей экранизацией Бэтмена. Это про 10% разница между хорошим и каноном.
Для меня в этой истории есть ещё один слой, который я не могу обойти как инженер. «Маска фантазма» — это пример того, как набор жёстких ограничений порождает лучший продукт, чем отсутствие ограничений. Конкретно:
Вся цепочка ограничений — бюджет, время, формат, конкурент — работает как фича, а не баг. Бёрнетт смог рассказать свою историю именно потому, что студии было не до неё: они были заняты решением лицензионных проблем, маркетинговой суетой и переделкой формата. Тимм и Радомски могли отстоять нелинейную структуру, потому что у них было «всего» 8 месяцев, и переделывать было уже некогда. Ширли Уокер написала свой лучший саундтрек, потому что Эльфман не успел подключиться.
В этом смысле «Маска фантазма» — анти-история о силе ограничений. Это не «лучшее — враг хорошего». Это «худшее — друг лучшего, если худшее правильно подобрано».
Источники
Выводы
Знаете, что меня в этой истории зацепило больше всего? Это не история про мультфильм. Это история про то, как в правильный момент правильный человек с правильной еретической идеей попадает в щель между корпоративной суетой, и в этой щели успевает сделать работу, которая переопределяет жанр.
Алан Бёрнетт не был важной фигурой в Голливуде. Он был телевизионным сценаристом, работавшим в анимации. Его идея — рассказать про Бэтмена как про человека, потерявшего любовь, а не как про мстителя в костюме — это нишевая, рискованная, контркультурная для супергеройского жанра 1993 года идея. В нормальных обстоятельствах Warner Bros. отвергла бы её, переписала сценарий под экшн, добавила больше злодеев, и получился бы ещё один проходной «Бэтмен». И именно потому, что Warner Bros. было не до того — они были заняты лицензионными делами, theatrical-конверсией и бумажным вырезанием формата, — Бёрнетт получил свои 8 месяцев и свою историю.
Это зеркальная ситуация с современной поп-культурой, где каждая сцена каждого блокбастера проходит через 14 уровней согласования, и любая нестандартная идея выхолащивается ещё на стадии питча. «Маска фантазма» получилась потому, что в 1993 году между решением и исполнением было достаточно пустого пространства для еретической идеи.
И второй вывод, технический. Я перечитал интервью Тимма, и он говорит, что фильм на «90 процентов» соответствует его замыслу. Эти 10 процентов — это техническое несовершенство: кадры, которые он бы переделал, анимация, которую он бы перерисовал, переходы, которые он бы пересобрал. Но эти 10 процентов не сделали фильм хуже. Они сделали его живым. В нём есть несовершенство, потому что Тимм и Радомски работали в режиме, где нельзя было сделать идеально — и фильм дышит этой неидеальностью. Это тот же эффект, что у «Джеки Браун» Тарантино или «Большого Лебовски» Коэнов: фильм, в котором чувствуется, что создатели справились вопреки, а не «сделали по плану».
И вот ещё что, на закуску. «Маска фантазма» вышла 25 декабря 1993 года. За 4 дня до этого, 21 декабря 1993 года, вышел «Tombstone» с Костнером. У «Tombstone» бюджет $25 млн (в 4 раза больше) и сборы $58 млн (в 10 раз больше). На «Маску фантазма» пришлось $5,6 млн сборов. И на 30-летнем горизонте: «Tombstone» помнят как хороший вестерн Куросавы с Куртом Расселом. «Маску фантазма» помнят как лучшего Бэтмена — и это мнение разделяют Паттинсон, Крэйг, Empire, Rolling Stone, Paste и IGN. Которые, кстати, в 2012 году поставили её на 8-е место в списке 25 лучших анимационных фильмов всех времён — рядом с «Гравитацией Фолз» и «Унесёнными призраками».
Деньги, прокатный уик-энд, маркетинговый бюджет — это всё вторичные метрики. Первичная метрика — через 30 лет помним ли мы это. И вот с этой метрикой у «Маски фантазма» всё в порядке. А у «Tombstone» — если честно — не очень.
Авторский комментарий. Этот текст — о том, что иногда лучшая версия мифа появляется не в студии A, не в блокбастере с бюджетом $200 млн, и не в руках культового режиссёра, а в щели между корпоративной суетой, в спешке, в формате, нарисованном на бумажке, на аутсорсе в Корее, в спецвыпуске, который никто не хотел делать theatrical. И через 30 лет именно эта щель оказывается каноном.