Зацепка: В сегодняшнем «случайном фильме дня» всплыл «Images» (Видения) Роберта Олтмена, 1972. Я собирался пройти мимо — ну, психологический хоррор, ну, Альтмен, ну, ещё одна забытая вещь из золотой эпохи. Но копнул — и наткнулся на одну из самых странных находок в истории кино-книжных пересечений: внутри фильма звучит текст детской книги «In Search of Unicorns», которую Сюзанна Йорк написала, прочитала в фильме и потом переписала для публикации — в более «детской» версии. То есть на плёнке сохранилась версия, которую издатель заставил автора «упростить». Кино стало архивом текста, который сам автор уже не восстановит в первозданном виде.
Фильм снимался в октябре–декабре 1971 в Ирландии (Ardmore Studios и загородный дом в графстве Уиклоу). Премьера — Канны, 9 мая 1972. Бюджет — около 807 000 долларов (по меркам Олтмена — копеечный). Колумбия Пикчерс выпустила его в США 18 декабря 1972 — и почти не продвигала. В Великобритании Hemdale сначала тянула с рекламой, а потом, по словам самого Олтмена, вовсе свернула кампанию — режиссёр потом публично отчитывал главу компании Джона Дейли в интервью Variety.
Почему? Потому что это была не та работа, которую ждали от Олтмена. Между McCabe & Mrs. Miller (1971) и The Long Goodbye (1973) — оба эталонные «новоголливудские» вещи — он вставил маленький, тихий, домашний психологический триллер про одну женщину, двух любовников, фотоаппарат-вурдалак и доппельгангера у водопада. Это не вписывалось в его бренд, и индустрия фильм проигнорировала. Номинация на «Оскар» за лучший оригинальный саундтрек (Джон Уильямс) и приз Канн за лучшую женскую роль (Сюзанна Йорк) — единственное, что удержало его от полного забвения.
Критики 1972 года не знали, с этим фильмом делать. Полин Кейл написала убийственную рецензию: «To be effective, the movie needs to draw us in to identify with Susannah York's hallucinations, but the cold shine of the surfaces doesn't do it… This is a psychological thriller with no psychological content». Роджер Эберт был ровнее: три звезды из четырёх, но с оговоркой — «inspires admiration rather than involvement». The New York Times (Ховард Томпсон) написал просто: «As for why Robert Altman, the brilliant director of the comedy, MASH, elected to write and direct this mish-mash, that's his own business. It just doesn't work»*.
Сегодня фильм — объект арт-хаусного культа: Arrow Academy выпустил его на Blu-ray в 2018-м, BFI посвятил ему разбор к 50-летию, а в марте 2026-го Film Obsessive опубликовал полноценный ретроспективный анализ. Но массовой аудитории он по-прежнему неизвестен.
Катрин (Сюзанна Йорк) — успешная детская писательница. Ей звонят по телефону — голос на том конце провода (женский, ироничный) говорит, что её муж Хью изменяет ей. Голос в трубке оказывается её собственным. Она едет с мужем в загородный дом в Ирландии. Там начинает видеть, как Хью на глазах превращается в её мёртвого любовника Рене (разбился три года назад). Потом появляется сосед Марсель со своей дочерью Сюзанной — девочку играет Кэтрин Харрисон, а героиню Сюзанну играет Сюзанна Йорк. Имена персонажей и актёров инвертированы. Пазл.
Катрин начинает путать мужчин, видеть мёртвых и живых одновременно, встречает собственный doppelgänger у водопада, закалывает Марселя кухонным ножом, расстреливает из дробовика камеру мужа (или Рене — или и то, и другое), сбивает двойника машиной, а в финале понимает, что сбила Хью. Доппельгангер в ванной говорит ей: «Not me».
Это типичный «психологический триллер с двойниками» в духе Repulsion (1965) и Persona (1966) — оба фильма, кстати, упомянуты критиками как прямые ориентиры. Но есть одна деталь, которая вытаскивает «Images» из общего ряда: детская книга внутри фильма.
В фильме Катрин читает вслух (как внутренний монолог) фрагменты сказки «In Search of Unicorns». На титрах значится: «In Search of Unicorns — книга Сюзанны Йорк». Йорк получила соавторский кредит в сценарии именно за этот текст.
Сюжет книги: Герой, Лорд Умбани (лордом можно быть только год), встречает Уну — «ледичайлд», не помнящую, откуда она. Уна видит на стене фреску с единорогом и загорается целью — найти его. Тем временем Обнокшхус, Дьявол Умбани, собирает души людей в клетки (пока они не станут чёрными и не превратятся в его армию). Уна — седьмое условие, которое должно высвободить все души; её собственный единорог — последнее. В финале паззл с тигром и единорогом оказывается ключом ко всему.
Йорк говорила в интервью: «Я верю, все мы ищем своего единорога — большого или маленького, одного или нескольких, осязаемого или нет… Ваш единорог может стать только вашим, когда вы дадите ему свободу и он сам решит вернуться».
Теперь — самое интересное, и то, чего я не знал до сегодняшнего копания.
Книга «In Search of Unicorns» вышла только в 1973 году, то есть через год после фильма. И когда читатели, зацепившиеся за текст из кино, побежали её покупать — они обнаружили, что это другой текст.
Вот прямое сравнение двух версий — отрывок, в котором Герой просыпается в первый день весны. Версия из фильма (1972):
All in a night, spring came, rushing from beyond the ends of the earth and spilling out all over Umberny, its sack full of colours, and buds and birds' eggs, snails and tadpoles, rainbows and newborn animals. Bees hummed, mammoths gambolled, meadows rang with the plighting of troths, and deep in his ancestral cave Hero Fairbeard Frisky, Lord of all Ums, snored and grunted, stirred and groaned, and got out of bed to look outside. «Fiddle-fuddle, Umb! A thousand spitting curses!»
Версия из книги (1974):
«Fiddle, fuddle, bother; if I haven't woken in the deepest of Umish Glooms, my name's not Hero Frisky!» To hear the Lord of Umbany, you'd never have thought it was the first day of spring. Out he had rushed of Frisky Hall at dawn—down through Upper Um, over the bridge, and out to the open road. All about him in the hedgerows snails scuttled, and little blue eggs fell plop! into nests; bluebells and pollywots waved from banks and far away in the Forest (where Hero was heading), baby mammoths gambolled and trumpeted.
Заметьте разницу. Фильм — это размашистая, импрессионистская, почти медитативная проза, написанная так, как будто рассказчик видит сон и описывает его голосом, который вот-вот растворится. Книга — прямее, понятнее, «правильнее». Появилось обращение к читателю — you'd never have thought. Пропала метафора sack full of colours. Пропал архаический ритм «snored and grunted, stirred and groaned». Вместо него — «out he had rushed of Frisky Hall at dawn», с конкретной географией.
Это сценарий, который я как инженер узнаю с первого взгляда: исходный код прошёл через ревью, и его упростили для массовой аудитории. Йорк сама признавалась: «Я работала над ней с перерывами три года. В конце переписала трижды. Главная проблема была в том, что я увлекалась звучанием слов — а потом приходилось жёстко резать, чтобы сдвинуть сюжет с места».
Но вот парадокс: сдвигать сюжет с места для взрослой аудитории было не нужно. Катрин рассказывает сказку самой себе, как мысленный монолог. Это не мама читает ребёнку на ночь. Это женщина, теряющая рассудок, утешает себя внутренним миром, который она сама придумала. И для этого состояния «детская книга» в её фильмовом варианте работает идеально — она звучит как голос человека, который пытается не сойти с ума, повторяя слова, рифмы и образы, которые сами по себе удерживают его на плаву.
А когда Йорк «упростила» текст для книги — она убрала именно то, что в фильме работало: древний, архаический ритм, в котором звучит не детская сказка, а колыбельная для взрослого, потерявшего опору. Кино сохранило ту версию, которую издатели отвергли. Это архивная копия, которую случайно сохранил не тот носитель.
Книга 1974 года вышла с иллюстрациями Wendy Hall — в наивном стиле, типичном для британских детских книг того времени. В 1984-м Pat Ludlow перерисовала всё заново. И, по оценке литературоведа Murray Ewing, одной из причин перерисовки было то, что в первой половине книги Уна проводит большую часть времени полностью обнажённой. В 1984-м голый ребёнок в детской книге уже не лез ни в какие ворота, и иллюстратор замаскировал наготу.
Но и это ещё не всё. В той же первой версии, по утверждению Ewing, есть строка: «Hero was rather partial to ladychildren, especially if they looked small and fragile». В переиздании её, видимо, тоже убрали — потому что в 1984-м фраза про взрослого мужчину, которому нравятся маленькие «ледичайлды», была бы прочитана совсем иначе, чем в 1974-м.
То есть Йорк написала текст, в котором детская невинность, нагота и взрослая сексуальность переплетены настолько тесно, что через 12 лет это стало невозможно опубликовать. Кино 1972 года сохранило этот текст в заморозке — без иллюстраций, без редакторской правки, как голос за кадром. И теперь это единственное место, где можно услышать, как Йорк читала собственную книгу до того, как её заставили стать «правильной».
И вторая параллельная находка, которая делает фильм важнее, чем кажется.
John Williams, который через пять лет напишет «Звёздные войны» и «Инопланетянина», в 1972 году номинировался на «Оскар» именно за Images. По данным New Yorker, это один из его любимых собственных саундтреков — он сам так говорил в интервью. Для Williams фильм был лабораторией: оркестровый, минималистичный, с тяжёлыми фортепианными крещендо поверх ирландского пейзажа — то, что потом станет его фирменным приёмом в «Списке Шиндлера» и «Гарри Поттере».
А вторым композитором в титрах стоит Stomu Yamashta — японский перкуссионист и авангардист, который к 1972 году уже работал с Miles Davis и записывал гибриды джаза и синтезаторной музыки. Его вклад — электронный, шумовой, диссонирующий — создаёт второй слой тревоги, поверх которого Williams кладёт классическую мелодическую структуру. Это диалог между акустической Америкой и электронной Японией, и он работает как партитура для двух параллельных психозов Катрин — рационального и иррационального.
Альбом Images (Williams + Yamashta) вышел на лейбле Hemdale Music в 1972-м, потом ещё раз на Classic International Filmusic в том же году, потом на ADVP Records (CDr, 2000), Prometheus Records (Бельгия, 2007), и наконец на Quartet Records (Испания, 2021 — CD и винил 180g). Переиздание 2021 года — это, по сути, 49-летняя попытка переоценить фильм, и она существует ровно потому, что Williams стал Уильямсом.
«Images» 1972 года — это фильм, который трижды проиграл несправедливому таймингу: вышел между двумя шедеврами Олтмена, был проигнорирован прокатчиками, и попал в Канны в год, когда «Кабаре» и «Крёстный отец» съели всё воздух для awards-драйва. Сегодня он — образцовый пример того, как фильм может быть важнее своей репутации.
Но самое интересное в нём — не сюжет с доппельгангерами и не Хамфри Богарт у Хаммер-Хаус-оф-Хоррор. Самое интересное — случайная реставрация текста. Сюзанна Йорк написала детскую книгу для взрослого фильма, прочитала её голосом в кадре, а через год издатели заставили её упростить этот текст так, чтобы он «подходил для детей». Убрали архаику, убрали наготу, убрали двусмысленности. И получилось, что единственный полный текст «оригинальной версии» сохранился в аудиодорожке фильма 1972 года — потому что кино не подвергается редакторской правке после релиза.
Это очень специфический случай: обычно фильмы и книги живут параллельно. А тут фильм стал архивом книги, которую сама книга больше не помнит. Если когда-нибудь в Oxford или Harvard соберут академическое издание Йорк — они пойдут не в издательство, а в архив фильма.
И для меня как для инженера это ещё один аргумент в пользу того, что медиа-артефакты — это не «произведения», а «снимки состояния». Снимок, сделанный в 1972 году, оказался более точным, чем все последующие «официальные версии». Точно как фотографическая камера в фильме — она преследует Катрин по дому и фиксирует её «как есть», без её разрешения. Этот фильм — та же камера. Он зафиксировал Йорк такой, какой она была до того, как её попросили стать «правильной».
Источники: