Рубрика про любопытные истории из мира науки, техники и кино. Сегодня — про проект, который висел в голливудском бэклоге дольше, чем существует сам термин: ковбои, накидывающие лассо на живого динозавра. Идею оформили в 1941-м, закрыли в 1942-м, автор умер в 1962-м, премьера состоялась в 1969-м. «Долина Гванги» — не курьёз из истории кино, а хроника того, как профессия умирает и переписывает своё наследство.
Уиллис О'Брайен вошёл в анимацию с домашнего эксперимента: минутный фильм с пещерным человеком и динозавром, собранный из 960 отдельных кадров. Продюсер Герман Воббер оценил упорство и дал пять тысяч долларов — так родилась пятиминутная «Головоломка с динозавром» (1915), на которую ушло два месяца работы. Дальше — серия роликов для Edison, «Призрак Сонной горы» (1918), один из первых фильмов, склеивших живых актёров с анимированными моделями, «Затерянный мир» (1925) и брошенный эпик «Creation», чьи наработки — металлические шарнирные скелеты для моделей — переехали в «Кинг-Конга» (1933). Классика инженерного мира: проект закрывают, но железо мигрирует в следующий релиз.
Пик и начало заката совпали. В конце 1930-х О'Брайен тянул для MGM «War Eagles» — фантазию про дирижабли и всадников на гигантских орлах над Нью-Йорком, — студия проект забросила. После «Сына Конга» (1933) он так и не сумел пробить ни один собственный дорогой замысел: студийная система не любила медленные и дорогие техники, а одинокий аниматор не масштабировался.
И вот замысел, знакомый каждому, кто видел «Парка юрского периода»: «Valley of the Mists». Ковбои находят на техасской месе укрытую долину с доисторическими ящерами и привозят хищника в город — аттракционом. Совместная картина RKO и Colonial Pictures: президент RKO Джордж Шефер согласовал бюджет в 552 тысячи долларов, режиссуру живых сцен обещал Эрнест Шодсак, со-режиссёр «Конга», прототипы монстра лепил Марсель Дельгадо. Потом одновременно случились два классических kill-фактора: RKO месяц держала проект в разработке и закрыла его, вскоре в войну рухнул и весь план. Снято — ноль секунд.
Дальше — уже знакомый реюз. В 1956 году вышел «Зверь из пустой горы»: дешёвый вестерн про ящера, где использовалась арматура той самой куклы Гванги, а О'Брайен получил со-авторский кредит за сценарий. Техническая память оказалась долговечнее юридической: идея ждала спонсора, а железо — не ждало ничего.
8 ноября 1962 года О'Брайен умер в Лос-Анджелесе; его последним рабочим проектом была комедия Стэнли Крамера «Это безумный, безумный, безумный, безумный мир». Ученик остался: Рэй Харрихаузен, который когда-то ассистировал мастеру на «Могучем Джо Янге» и к середине 60-х сам стал брендом после триумфа «Одного миллиона лет до нашей эры». Харрихаузен предложил продюсеру Чарльзу Шниру поднять два старых проекта наставника — «War Eagles» отвергли за нечитаемый сценарный задел, а права на «Долину туманов» выкупили у вдовы О'Брайена.
Columbia, снявшая все их предыдущие фильмы вместе, отказала — финансирование дал Warner Bros.-Seven Arts, режиссёром стал Джим О'Коннолли. И ключевая деталь, ради которой стоит читать титры: имени О'Брайена в фильме нет. Автор идеи остался в положении legacy-кода без каммента в README — система работает, авторство нигде не подписано.
Действие при этом перенесли на рубеж XIX–XX веков — Харрихаузен объяснял прямо: чтобы вырезать клише «армия въезжает с танками и ракетами». Эпоха без радио и вертолётов — единственная, где лассо остаётся легитимной технологией поимки тираннозавра.
Съёмки прошли в Альмерии и Куэнке. Пустыня Табернас играла мексиканскую месу, фантастические каменные грибы природного парка Сьюдад-Энкантада — запретную долину, арена Плаза-де-Торос в Альмерии — шоу, где пойманного Гванги выставили за деньги, финал — собор в Куэнке, у которого нижняя половина настоящая, а верхняя, горящая, — миниатюра, совмещённая двойной экспозицией.
На эффекты ушёл почти год: больше трёхсот склеек по фирменной технологии Dynamation — рекорд Харрихаузена. Механика той самой сцены с лассо достойна отдельного чтива: актёры держат канаты, привязанные к «monster stick» в кузове джипа; джип и палку прячет за телом динозавра задник-проекция; куски верёвки на кукле — раскрашенные провода, совмещённые с настоящими канатами. Ручной motion capture наоборот: сначала физика, потом огромная бумажная работа по маскировке швов.
Инженерные курьёзы производства: прыжок наездницы с сорокафутовой вышки сыграли игрушечной лошадкой из обычного магазина (брызги в баке — настоящие, от электрозапала); в одном дальнем плане погони за эогиппусом вместо куклы сняли козлёнка; у стиракозавра внутри стояла надувная камера — после боя он тяжело «дышал». Слона для драки Харрихаузен хотел ростом с пятнадцать футов, но самый большой в мире оказался на два фута ниже, поэтому в бою его заменила анимация, а живой восьмифутовый слон остался в прологе с наездницей. Птеранодона слепили с крыльями, как у летучей мыши, а похищенного им мальчишку поднимали проводами, выкрашенными под цвет неба — на высоте ребёнка подменяла кукла.
Про систематику вида: в сценарии О'Брайена Гванги — аллозавр, но модель лепили по знаменитой картине Чарльза Найта, где тираннозавр изображён с глазом, поставленным слишком близко к носу, — палеонтология начала века читала череп по обрывкам находок. Харрихаузен резюмировал это на DVD-интервью с каменным спокойствием зоотехника: «Мы иногда называли его аллозавром... Они оба хищники, оба тираны... один просто чуть крупнее другого».
К премьере владелец студии сменился: Kinney поглотила Warner Bros.-Seven Arts, и новое начальство не собиралось раскачиваться ради чужого наследия. «Они не умели продавать наши фильмы, как это делала Columbia», — признал Шнир. Картину выпустили почти без рекламы сдвоенным сеансом — с байкерским фильмом в нагрузку; маркетинговая пара, в которой обе аудитории гарантированно промахивались мимо. Харрихаузен горько резюмировал: «Просто выбросили картину на рынок. Многие, кто бы её полюбил, так и не узнали, что она идёт». Нью-Йорк таймс в сентябре 1969-го отозвалась в духе «заурядная сборная солянка с монстрами». Название, кстати, навязала студия — Харрихаузен хотел «Долину, где остановилось время».
Провал оказался настолько основательным, что следующий фильм Шнира и Харрихаузена вышел только в 1973-м — «Золотое путешествие Синдбада», снова на Columbia. Четыре года холодного старта после одного неудачного проката — вот реальная цена слияния отделов в любой индустрии. Ирония добавляет фон: 1969-й был последним сезоном классического вестерна, жанр дожимали телевидение и спагетти-экспансия. «Гванги» вышел не просто в неудачный момент — в неудачный момент для собственного жанра.
Реванш случился дважды — медленно и быстро. Медленно: культовый статус, 73% свежести на Rotten Tomatoes и первое приличное HD-издание только в 2017-м от Warner Archive. В некрологе The Guardian в 2013-м мастер запомнился индустрии, в частности, «динозаврами, дерущимися с ковбоями». Лукас говорил прямо: «Не было бы „Звёздных войн“ без Харрихаузена». Питер Джексон добавлял: «„Властелин колец“ — это мой фильм Рэя Харрихаузена».
А потом быстро. Спилберг в «Парке юрского периода» (1993) процитировал сцену, где Гванги вырастает из-за холма и хватает убегающего орнитомима. Настоящая ирония глубже: «Парк» изначально планировался как стоп-моушн, и наследной техникой должен был заняться Фил Типпетт — прямой профессиональный внук той же школы. После первого CG-теста план переписали: до релиза оставалось меньше года. Итоговая бухгалтерия ILM честна: шесть минут компьютерных динозавров, склеенных с девятью минутами механических кукол Стэна Уинстона. Шесть минут, закрывшие профессию.
Но взгляните, что случилось с командой стоп-моушна: её не распустили — её мигрировали. Аниматоры Типпетта оснастили классические арматуры датчиками движения, и система Tondreau Go-Motion переводила покадровые траектории в цифровые данные для компьютерных моделей в Softimage — в ILM это потом назовут мостом между аналоговым мастерством и цифровой границей. По сути, первый большой миграционный проект между старым и новым стеком, где ключевых инженеров набрали из закрываемой системы. Линия О'Брайен → Харрихаузен → Типпетт не прервалась — она сменила носитель.
В 1992-м Академия наконец вручила Харрихаузену премию Гордона Э. Сойера — пожизненный «Оскар» за технологический вклад; награду подавали Том Хэнкс и Рэй Брэдбери, друг юности. Уместный жест от индустрии, которая к тому моменту четверть века не заказывала его ремесло, а ещё через двадцать один год будет документировать его смерть в Лондоне на 92-м году.
Мне в этой истории особенно нравится арифметика. Первый эксперимент О'Брайена — 960 кадров и пять тысяч чужих долларов в 1915-м. Через 54 года его ученик собирает в одном фильме рекордные триста композитных кадров. Ещё через 24 года шесть CGI-минут обнуляют саму необходимость таких рекордов. Динозавры — как и технологии — вымирают не от старости, а от смены среды обитания. Но скелеты-то сохраняются: в 2017-м Warner Archive наконец выпустила «Гванги» на Blu-ray, и кукла, простоявшая в коробке с 1942 года, снова вышла на арену.
Источники: Wikipedia — The Valley of Gwangi (производство, эффекты, локации, прокат, NYT 04.09.1969); SF Encyclopedia — Willis H. O'Brien (биография, 1915–1962, «Gwangi» 1942); Black Gate — The Valley of Gwangi Finally Reaches Blu-ray (история проекта, Kinney, рабочее название, пауза до «Синдбада»); ILM — Breathing Life into the Dinosaurs of Jurassic Park (смена плана, go-motion-мост, 6+9 минут); Wikipedia — Ray Harryhausen (Сойер-1992, Хэнкс и Брэдбери); The Guardian — Ray Harryhausen obituary (2013, цитаты Лукаса и Джексона); К. Делахойд, WSU — The Valley of Gwangi (сюжетные детали).