Рубрика про любопытные истории из мира науки, техники и кино. Сегодняшний «случайный фильм дня» — триллер «Калифорния» 1993 года, режиссёрский дебют Доминика Сены с Брэдом Питтом, Дэвидом Духовны, Джульетт Льюис и Мишель Форбс в главных ролях. Премьера в Монреале 27 августа 1993-го, две конкурсные награды фестиваля. В американский прокат фильм вышел 3 сентября в 359 кинотеатрах, открылся на семнадцатом месте с 1,1 миллиона долларов за уикенд — и закончил гонку с 2,4 млн сборов при бюджете 8,5 млн. Классический кассовый труп.
Теперь другая дата. 6 апреля 2009 года ФБР впервые публично показало журналистам работу программы Highway Serial Killings — «серийные убийства вдоль хайвеев». Сами аналитики бюро связывали друг с другом сотни нераскрытых убийств: тела находили у обочин межштатных трасс, а подозреваемыми снова и снова оказывались дальнобойщики. К тому моменту в базе было больше пятисот погибших женщин — в основном тех, чьё исчезновение некому было замечать: проститутки с трейлерных стоянок, автостопщицы, водители, у которых кончился бензин. За три десятилетия счёт жертв, по оценке бюро, шёл на сотни.
Совпадение сюжета фильма и статистики здесь не поверхностное. «Калифорния» — история о журналисте, который едет через полстраны исследовать серийные убийства и подсаживает в машину серийного убийцу. ФБР в 2009-м констатировало примерно то же самое, только языком ведомственных сводок: дорога и правда работает как инкубатор для таких историй, и масштаб не померещился сценаристам. Я проверял, что из этого следует, и нашёл кое-что получше случайного совпадения — пасхалку, которую создатели фильма спрятали в географию, и следственную механику, которую Голливуд не раз изображал на экране, не заметив, что она по-настоящему заработала в реальности.
Сценарий Тим Меткалф написал в 1987-м вместе со Стивеном Леви и назвал лаконично — просто «Калифорния». Замысел был неожиданный: не хоррор, а чёрная комедия с саспенсом в духе Хичкока. цели Меткалф формулировал так: «напугать зрителя, откомментировать нашу национальную одержимость историями о „настоящем преступлении“ — и наказать себя за болезненное пристрастие к теме убийств и убийц». Ещё три года сценарий лежал без дела, пока осенью 1990-го его не выкупила Propaganda Films — по просьбе режиссёра Доминика Сены, который влюбился в общую идею и в персонажа Эрли Грейса.
Меткалф сделал два рерайта — и в марте 1991-го был уволен: продюсерам его варианты показались безнадёжно пресными. Денег на другого сценариста не было, поэтому Сена с двумя продюсерами сами просидели ещё год над десятью черновиками. Из этой правки родились закадровый голос журналиста и смена жанра: чёрная комедия стала жёстким триллером, а насилие перестало прятаться. Бюджет в процессе вырос с изначально предложенных 4,5 миллионов до 8,5. Меткалф позже публично открестился от результата: назвал насилие в финальной версии безвкусным и «мультипликационным», в духе Тарантино, — и похвалил одну только Джульетт Льюис.
Кастинг собрался на удивление точный. Питт охотился за ролью против образа «милого парня» из «Тельмы и Луизы» — Сена и заприметил его именно там. Льюис утвердили, пока она доснималась у Скорсезе в «Мысе страха»; с Питтом они к тому моменту несколько лет были парой — началось всё на съёмках телефильма «Слишком молода, чтобы умереть?», когда ей было шестнадцать, а ему двадцать шесть, — но Сена, по его признанию, вообще не знал, что они вместе. Мишель Форбс нашлась на прослушивании в Лос-Анджелесе: режиссёру нужна была её холодная отстранённость. Духовны получил роль последним, после нескольких проб со всей четвёркой. Для Форбс это был дебют в большом кино.
Съёмки весной 1992-го прошли в Джорджии и в калифорнийской глубинке; график был спрессован, на некоторые локации давали один день. Продюсер Стив Голин потом удивлялся выносливости четвёрки: «работают немыслимые часы в условиях, какие звёздам не положены. Отели в пустыне — не роскошь: в номере болотный охладитель, кондиционера нет вообще. Тяжёлый съёмочный период». А 28 июня 1992 года, во время смены на заправке в сельской Калифорнии, площадку тряхнуло: тогдашняя пресса писала о толчке силой 7,5. Мы сегодня знаем это событие как землетрясение Лэндерс — по современному каталогу USGS его моментная магнитуда 7,3. Цифры расходятся не потому, что кто-то ошибся, а потому, что шкалы разные.
Критики расщепились так, как редко бывает. Роджер Эберт поставил четыре звезды: фильм «настолько безоглядно честный и так хорошо сыгран, что я отбросил всякую дистанцию и просто смотрел, как на жизнь настоящих людей»; работу Питта и Льюис он назвал «двумя самыми жуткими и убедительными исполнениями, какие я видел». Леонард Клади из Variety сравнил картину с «Ночью охотника» Лоутона. На другом полюсе — Питер Трэверс из Rolling Stone, считавший элементы сценария абсурдными; Марк Каро из Chicago Tribune («претенциозный фильм категории Б»); Оуэн Глейберман из Entertainment Weekly. Итоговую развилку зафиксировали агрегаторы: 59% свежести на Rotten Tomatoes при средней 6,2 из 10 и консенсус про «тонально неровный триллер с хищной игрой Питта», 49 из 100 на Metacritic. Утешительные призы: две награды Монреальского фестиваля и три номинации на «Сатурн», включая лучший фильм ужасов.
Прокат фильм не пережил — зато у него оказалась долгая жизнь в видеотеке. PolyGram выпустила VHS и DVD 18 ноября 1997 года сразу в двух версиях, unrated и театральной; MGM переиздала DVD в 2000-м, в августе 2010-го выкатила unrated-версию на Blu-ray, а 5 марта 2019-го Shout! Factory собрал двухдисковое коллекционное издание с новым интервью Сены — только тогда театральная версия впервые добралась до Blu-ray. Был и третий, самый любопытный артефакт: DC Comics заказала 32-страничную комикс-адаптацию — сценарий Чака Диксона, рисунки Данкана Фегредо, — привязанную к домашнему видео. Релиз сгинул вместе с дистрибьютором Gramercy Pictures: комикс докрасить не успели, он так и не вышел, и сегодня существует только в сети — чёрно-белый, с оригинальной обложкой Фегредо.
Теперь обещанная пасхалка — на неё почти никто не обратил внимания. Локации, где сюжет расставляет убийства, продюсеры назвали в честь актёров, и это перечислено на IMDb: ранчо Льюистон и городок Маунт-Джулиет в Техасе — в честь Джульетт Льюис; Форбс, Теннесси — в честь Мишель Форбс; шахта Дэвидсон и Дью-Коув, Невада — Дэвида Духовны; текстильный склад Брэдбери в Питтсбурге — Брэда Питта. Каждый из четвёрки получил по «месту преступления» со своим именем. Учитывая жанр, шутка мрачная ровно настолько, насколько того требовал сюжет.
Мелкой фактуры хватает и без этого. Питт лично сходил к дантисту, чтобы тот сколол передний зуб под роль. А самое тихое «послание» фильма спрятано в финале. Действие давно кончилось: Брайан и Кэрри живут в доме у океана в Малибу, галерея в Венисе заинтересовалась её работами, они собираются выйти праздновать — и Брайан, разбирая плёнки диктофона, случайно оставляет запись включённой. На конце одной из кассет всплывает оставленное Адель «спасибо» — наивной подругой убийцы, которую он застрелил. Этой сценой фильм признаёт: у тех, кого стирают с обочин, тоже остаётся голос.
Перенесёмся из 1993-го в начало 2004-го. Терри Тёрнер, старший аналитик криминальной разведки Бюро расследований Оклахомы, упёрлась в серию из семи убийств вдоль трассы I-40: все погибшие — проститутки с трейлерных стоянок, убитые и оставленные у обочин. Каждое убийство — в отдельной юрисдикции, и ни один округ физически не мог увидеть то, что было у него под носом. Тёрнер передала дела в ViCAP — Violent Criminal Apprehension Program, единственную в стране национальную базу ФБР по серийным преступлениям. Аналитики программы нашли связи с нераскрытыми убийствами в других штатах; узнаваемая фигура подозреваемого — дальнобойщик — стала спусковым крючком: в 2004-м ФБР запустило Highway Serial Killings Initiative, с поддержкой самой индустрии грузоперевозок.
Официальный разбор инициативы ФБР выложило позже, 6 апреля 2009 года, и открывается он фразой, которую никто не хотел бы прочитать вслух в отделе кадров: «Если для серийного убийцы и существует идеальная профессия, то это, скорее всего, работа дальнобойщика на дальних маршрутах». Дальше — обязательная оговорка аналитика Кристи Палаццоло, годами управлявшей программой: профессия почётная, подавляющее большинство водителей — не убийцы. Но паттерн, по её словам, отчётливый: «Мы имели аномально большое число жертв и преступников из одного и того же довольно узкого профессионального пула». Анатомия проблемы простая. У убийцы за рулём фуры идеальная мобильность: жертву удобно подобрать на заправке, тело оставить в соседнем штате, к утру быть в другом округе — а каждый округ расследует своё убийство и почти никогда не сталкивался с преступлениями такого типа.
К моменту публичного анонса в базе ФБР было больше пятисот погибших женщин, чьи тела находили у грузовых маршрутов, стоянок и мотелей, плюс данные на десятки дальнобойщиков, обвинённых в убийствах и изнасилованиях около хайвеев или заподозренных в них. С 2008 года база доступна местным полицейским онлайн: можно вносить свои дела и самому искать совпадения. Майкл Харриган, курировавший инициативу, описывал её работу теми же словами, которыми сценаристы любят описывать детективов: соединить точки. Он же оговаривался: «Мы не хотим пугать публику, будто каждый раз, остановившись за бензином, нужно оглядываться через плечо. Многие жертвы делали неудачный выбор, но это не значит, что они заслужили смерть». Его коллега, супервайзер Джон Молнар, был уверен, что реальная цифра «грубо занижена». К 2016 году список ViCAP, по данным самого бюро, вырос до более чем 750 убитых вдоль хайвеев и почти 450 подозреваемых; на карте у офиса в Куантико красными точками стояло пятисот с лишним случаев — и подавляющее большинство по-прежнему не было связано ни с одним установленным преступником.
Как это работает точками, видно по делам из репортажа «Лос-Анджелес Таймс». Нашвилл, июль 2007-го. Детектив Пэт Постильоне смотрит плёнку с камеры стоянки Truck Stops of America: фуры входят и выходят, как самолёты в аэропорту. Единственное, что цепляет глаз, — жёлтая 18-колёсная фура, которая стоит около тридцати минут, тогда как остальные водители тратят на заправку и отдых час и дольше. Наутро детектив видит похожую машину в дешёвом районе города и стучит в дверь кабины. Из неё выходит Брюс Менденхолл: среднего роста и сложения, с прищемлённым лицом, в растёгнутой рубашке и без обуви. На большом пальце — капля крови, ещё несколько капель — на двери.
Менденхолл спокойно согласился на мазок ДНК и добровольный обыск. В спальной части кабины нашёлся пакет с окровавленной женской одеждой, а с ним телефон и банковская карта молодой женщины, пропавшей в Индианаполисе двенадцатью часами раньше. К концу экспертиз кровь и ДНК связали Менденхолла минимум с семью жертвами; обвинения предъявили в четырёх убийствах. Он объявил себя невиновным и, как писала газета в апреле 2009-го, ждал суда в Нашвилле. Детектив вспоминал, что сборная ФБР хронология его маршрутов показала: интервалы между убийствами сокращались. «Он летел к катастрофе».
Второй случай показывает уже сетевой эффект. Через месяц после ареста Менденхолла дальнобойщик Адам Лерой Лейн припарковал фуру в пригороде Бостона, через незапертую дверь пробрался в дом и встал с ножом над пятнадцатилетней дочерью хозяев. Отец выскочил из спальни, уложил незваного гостя удушающим приёмом, жена выхватила нож. У Лейна нашли три клинка, моток проволоки и метательную звезду, а в кабине — DVD с фильмом «Охота на людей». За полгода до этого сержант полиции Массачусетса был на презентации ФБР в Рино и теперь написал бюро письмо из одной фразы: «Просто хочу убедиться, что этот парень у вас на радаре». Так дело Лейна соединили с убийствами ещё в двух штатах; в Массачусетсе он признал вину и получил пятьдесят лет. Дж. Патрик Барнс, прокурор из Нью-Джерси, вёл одно из связанных дел и сформулировал мораль без пафоса: «Нельзя соединить точки, если не знаешь, где они».
Большинство точек на той карте так и остались неподсоединёнными. Типичный пример хранится в базе с 2005 года. В центральной части Иллинойса, у Interstate 55, гонщики на квадроциклах нашли в лесу разложившуюся человеческую ногу; чуть дальше — вторую. По накрашенным ногтям решили, что останки принадлежат женщине, — и дело встало: ни имени, ни зацепок.
Через три года аналитик ФБР разглядел на одной из ног фрагмент татуировки и помог полиции штата опознать останки: Линдси Харрис, двадцать один год, жрица любви с Лас-Вегас-Стрип. Она исчезла примерно за две недели до находки — за тысячу четыреста километров от Иллинойса. Харрис стала третьей секс-работницей с Лас-Вегаса, чьи расчленённые останки находили вдоль хайвеев с 2003 по 2005 год; четвёртая молодая женщина с той же улицы пропала, считается погибшей, и её останков нет до сих пор — по крайней мере, на момент репортажа. Майк Дженнингс, агент полиции штата Иллинойс, работавший с ФБР над опознанием, признавался, что скоро выйдет на пенсию и что это дело будет давить на него до конца: «Нутро подсказывает: за рулём был дальнобойщик».
Здесь и лежит честный ответ на вопрос зацепки. «Калифорния» ничего не предсказывала — она просто раньше описала выборку, которую окружная полиция не могла собрать физически: мобильный преступник, сотни юрисдикций, жертвы, за которых мало кто ищет. Меткалф в 1987-м хотел посмеяться над национальной одержимостью true crime — а через два десятилетия та же одержимость, доведённая до федерального масштаба, стала рабочим инструментом: базой, картой с красными точками и письмом сержанта из одной строки. И финал фильма при этом звучит подозрительно современно: диктофон случайно оставлен включённым, и на месте, которое никто не дослушивал, вдруг слышно «спасибо». Пятьсот таких кассет лежат в базе сразу — работают, как в том финале: ждут, пока кто-нибудь не дослушает их до конца.