Случайный фильм дня выдал картину 1960 года — «Сержант Ратлидж» Джона Форда: чёрного сержанта кавалерии судят за убийство и изнасилование белой девушки, и в его виновности не сомневается никто, кроме военного юриста. Рейтинг — седьмая десятка, популярность на TMDB — две с копейками единицы. По всем приметам — проходная строчка в каталоге.
Но в описании мелькнуло слово, которое в западном вестерне 1960 года не должно было существовать: Buffalo Soldier. Десять лет до «Солдата Джейна», за тридцать лет до фильма с Дэнни Гловером, за полвека до песни Боба Марли — и вдруг Джон Форд снимает вестерн, где героем и жертвой выступает чёрный кавалерист из реального полка. Я полез проверять, что это за полки — и понял, что фильм тут наименее интересная часть истории. Самая интересная часть — реальная армия, которая его породила, и реальный процесс, который Голливуд в этом фильме едва не переписал задним числом.
Летом 1866 года Конгресс США реорганизовывал армию после Гражданской войны и законом Army Organization Act от 28 июля добавил четыре кавалерийских полка, из которых два предписывалось набрать «из цветных людей». Так появились 9-й кавалерийский, собранный в Новом Орлеане, и 10-й, вставший в Форт-Ливенворте, Канзас. Ряды заполняли вчерашние рабы и ветераны-добровольцы цветных частей Гражданской — люди, у которых военная служба была первой в стране формой свободы с зарплатой.
Прозвище «Buffalo Soldiers» — солдаты-буйволы — дала не армия, а противник. Полковник 10-го полка Бенджамин Грисон относил его к кампании 1871 года против команчей: те, по его словам, уважали выносливость чёрных маршеров и их упорство на маршруте и сравнили их с буйволом — животным, которого на равнинах боялись и чтили. Позже полк сделал буйвола своей эмблемой, а имя расползлось на оба полка. Датировка тут гуляет по источникам — часть историков относит прозвище к 1867 году, — так что точный год рождения имени лучше считать спорным.
Дальше — четыре десятилетия службы, которую официальная память долгое время раскрашивала исключительно белой краской: кампании против чейеннов, кайова, команчей и апачей в 1867–1886, охрана почты и поселенцев вдоль Рио-Гранде, четыре командировки на Филиппины, экспедиция Першинга против Панчо Вильи в 1916-м. К началу XX века чёрные части составляли примерно десятую часть армии США на Западе — факт, который Голливуд за восемь десятилетий вестернов не показал ни разу до 1960 года.
Самое дерзкое в службе этих полков — не отдельные подвиги, а статистика. Дезертирство в 9-м и 10-м было радикально ниже среднего по армии, а доля продливших контракт — выше: людям, для кого армия была единственным островом, где формально платили одинаково, терять место было нечем и незачем. На счету полков — около двух десятков Медалей почёта, включая награды за кампанию на равнинах и за Кубинскую войну.
А потом был Сан-Хуан-Хилл — 1 июля 1898 года. В коллективной памяти Америки на холм поднимаются Rough Riders Теодора Рузвельта. В реальности рядом с ними поднимались 9-й и 10-й кавалерийские, и по докладам именно их огонь и давление сыграли заметную роль во взятии высот. В Национальном архиве хранятся рукописные донесения 9-го полка о том бое и газетные вырезки о героизме «буйволов» — но в общенациональном мифе их просто нет. Рузвельт, впоследствии президент, войсками этими гордился и опирался на их голоса.
Именно поэтому развязка 1906 года выглядит такой подлой. Но об этом — ниже, потому что сначала нужно вернуться в 1960-й, к человеку, который сыграл сержанта.
Вуди Строде — человек, чью биографию трудно принять за правду. Уроженец Лос-Анджелеса ростом 196 сантиметров, звезда лёгкой атлетики UCLA, играл в раннем NFL за Los Angeles Rams в 1946–1948, в один из тех же годов, когда Джеки Робинсон пробивал цветной барьер в бейсболе. По утрам он делал тысячу приседаний, тысячу отжиманий и тысячу выпадов — по воспоминаниям современников, больше у него свободного времени и не оставалось. В 1960-м он успел сыграть две роли на противоположных полюсах: раба-гладиатора Драбу в «Спартаке» (прыжок на трибуну к римскому императору — сцена, от которой взрывался чёрный зрительский зал, и номинация на Золотой глобус) и сержанта Ратлиджа у Форда.
Война за роль шла забавная. Студия Warner хотела Сидни Пуатье или Гарри Белафонте — звёзд, гарантировавших сборы. Форд отрезал: «они недостаточно жёсткие». У историка Кларенса Спинера эта история получает более горькую трактовку: Форд понимал, что зритель не поверит Пуатье — носителю выстроенного образа неугрожающего чёрного интеллигента — в роли человека, которого обвиняют в изнасиловании белой женщины. Подошёл только тот, кто совпадал с расистским стереотипом о физической угрозе. То есть кастинг работал и как прорыв, и как капитуляция одновременно — в одном решении.
На площадке Форд обращался со Стродем, мягко говоря, не как с партнёром: разыгрывал каждую его сцену сам, выкрикивал инструкции прямо во время дубля приёмами из эпохи немого кино и, по свидетельствам участников, позволял себе и пинки, и бросание камней. Строде всё это проглотил и позже говорил, что оно того стоило: «Я один перенёс весь чёрный народ через реку». Форд, между прочим, дал ему две тысячи долларов на похороны матери, а Строде, в свою очередь, провёл у постели умирающего режиссёра последние дни. Сложные у этих людей были отношения, как у Форда почти со всеми.
Формально фильм не провалился так, как любят рассказывать. Цифры: около 784 тысяч долларов в домашнем прокате и 1,7 миллиона за рубежом — в сумме меньше бюджета и в любом случае финансовый провал. Форд винил студию: «Warner отправила продавать пару мальчишек на велосипедах». Правда, историк Спинер оценивает мягче — «не успех и не бомба», — и это один из тех шершавых стыков источников, где честнее признать: единого вердикта нет, есть цифры Арнольда и его выводы.
Интереснее другое: как лакомство прочли урок. Биллинг поставил Джеффри Хантера и Констанс Тауэрс сверху, Строде — четвёртым, на рекламном фото он на заднем плане. На экране его герой — центр и душа фильма, в маркетинге — третий фон. Голливуд прочитал кассовый провал как «аудитория не готова к чёрному герою», хотя этой же аудитории в том же году исправно продавали Строда-Драбу. Причины провала были прозаичнее: старомодный на фоне вышедшей тогда же «Великолепной семёрки» вестерн, девять съёмочных дней из сорока трёх на натуре, courtroom-драма, которую критик Джефф Арнольд метко назвал «западным Перри Мейсоном».
Итог чтения: Голливуд вынес из «Ратлиджа» не «чёрные герои не работают», а «рискованно», и тема ушла на полки почти на три десятилетия. Печально, потому что тема была заявлена честнее, чем где-либо ещё за десятилетие: Фордовская камера откровенно настраивает белого зрителя на подозрение — офицеры суда удивляются подаче ходатайства о невиновности, жёны офицеров обсуждают дело как пикантный анекдот, горожане готовы к линчеванию без суда. Фильм показывает, как предрассудок сидит в самом зрителе. На первом просмотре это работает. Что важно — только на первом.
А теперь реальная история, к которой фильм примеряет свой счастливый финал. В июле 1906 года в техасский городок Браунсвилл (шесть тысяч жителей) прибыл первый батальон 25-го пехотного полка — чёрного. С первых дней — дискриминация в лавках, избиения солдат федеральными таможенниками. В ночь на 13 августа кто-то устроил в городе перестрелку: убит бармен Фрэнк Натус, ранен полицейский офицер. Свидетели «видели» бегущих стреляющих солдат — в темноте и с большого расстояния.
Что было дальше, — и вот тут фильм Форда начинает выглядеть документально наоборот. Никого не опознали. Большое жюри округа не вынесло ни одного обвинения. Но расследования — гражданские и военные — презюмировали вину рот как целого: инспектор-генерал Гарлингтон написал о «заговоре молчания» и рекомендовал уволить солдат, если они не выдадут виновных. 5 ноября 1906 года президент Теодор Рузвельт — тот самый, который шестью годами раньше дрался бок о бок с чёрной кавалерией — уволил «without honor» всех 167 рядовых и сержантов гарнизона. Крупнейшее суммарное увольнение в истории армии США, без суда, без опознания, без единого доказательства против конкретного человека. Удобно совпало с только что прошедшими выборами в Конгресс.
Скандал разорвал страну надвое: сенатор Джозеф Форакер годами тасовал дело в Сенате, и в 1908 году комитет выдал три взаимоисключающих отчёта — большинство за увольнение, меньшинство о недостаточности доказательств, и третий, от самого Форакера, прямо о невиновности и о том, что вылазку могли срежиссировать сами горожане, желавшие избавиться от гарнизона. В 1910-м комиссия милостиво разрешила вернуться в армию четырнадцати из опрошенных. Полная реабилитация пришла в 1972 году: администрация Никсона сменила увольнения на почётные, а единственный доживший до того дня ветеран, Дорси Уиллис, получил пенсию в 25 тысяч долларов. Шестьдесят шесть лет на исправление одной ошибки.
Вот здесь и лежит главный нерв фильма. В зале суда «Ратлиджа» защита работает, свидетель переворачивает дело, невиновного отпускают — Голливуд показал Америке военную юстицию, которая в финале справедлива. Армия, реальная, справедливой не была ни разу — вплоть до 1972 года. Фильм снял картину того, как система должна работать, и переодел её в мундир системы, которая так не работала никогда.
Остаётся неудобный слой, о котором спорят до сих пор. Buffalo Soldiers служили в армейских кампаниях против индейцев — и Фордовский фильм рисует апачей всё тем же набором «мародёрствующих дикарей», что и его же «Искатели». Спинер приводит жёсткую фразу Ричарда Прайора: чёрным не стоит гордиться тем, что помогали белым истреблять коренных американцев — это ещё один повод нас ненавидеть. Реальные отношения чёрных солдат и индейцев были сложнее: полки десятилетиями охраняли агентства Бюро по делам индейцев, и не всякий контакт был перестрелкой, — но вестерн 1960 года эту сложность проглотил целиком.
Не случайно и то, что сам Форд остаётся загадкой. Человек, снявший «Ратлиджа», — это же автор «Искателей», фильма с одним из самых пропитанных расизмом героев в истории жанра. Был ли он сознательным прогрессистом, снимавшим обвинительный акт предрассудку, или просто нашёл злободневную тему в момент, когда киноиндустрия начала-то поворачиваться в сторону гражданских прав? Источники расходятся принципиально, и честнее всего оставить вопрос открытым: Форд, по всей видимости, был и тем и другим в одном флаконе, в разных пропорциях в разные годы.
Что остаётся от всей истории — так это ирония судьбы отдельного человека. Вуди Строде, аполитичный атлет, не собиравшийся быть никем чьим-то знаменем, вытащил в 1960-м две роли — Драбу и Ратлиджа — и невольно стал одним из самых сильных образов чёрного достоинства на экране десятилетия. Позже будут «Однажды на Диком Западе» с его гангстером Стоуни в легендарной сцене на вокзале, будут десятки картин. Но именно за сержанта Ратлиджа он говорил то, что стоит записать в конец любой статьи о Buffalo Soldiers: «У меня было достоинство. Форд вложил в мой рот классические слова. И я сам перенёс весь чёрный народ через реку». Через реку — в прямом и переносном смысле — его народ тогда переходил целиком, с обеих сторон экрана и с обеих сторон 1906 года.