«Случайный фильм дня» выдал «Смерть на Ниле» 1978 года: Джон Гиллермин, Питер Устинов, Джейн Биркин, Бетт Дэвис, 140 минут, рейтинг 7.2. Вроде бы заезженная классика, которую по телевизору гоняют чаще, чем агент 007. Но у меня фильм вызвал другой рефлекс: это же последний из могикан — большой дорогой «ансамблевый» детектив старой школы, снятый в тот самый момент, когда Новый Голливуд уже хоронил весь этот гламур. И при этом — фильм, родившийся буквально из-за смерти человека: права на него годами были заперты, и освободились только потому, что в январе 1976-го умерла сама Агата Кристи.
Копать решил не пересказ — его за 50 лет переписали все, — а механику производства. Почему студия EMI, только что собравшая чемодан денег на «Ориент Экспрессе», два года топталась на месте? Почему Альберт Финни отказался от роли, которая сделала его иконой? И почему съёмочная группа в Египте фактически жила как на необитаемом острове — без телефонов, без отелей и с пароходом, севшим на мель?
История начинается не в 1977-м, а за двадцать лет до того. Агата Кристи не любила экранизации — особенно кино. Всё изменил Билли Уайлдер с «Свидетелем обвинения» (1957): первая экранизация, которая ей реально понравилась. Кристи даже обсуждала с Уайлдером новый совместный проект — «великое большое восьмимиллионное всеобщее завершающее детективное таинство». Потом был MGM-контракт 1960 года, а дальше начался кошмар: мисс Марпл в исполнении Маргарет Рутерфорд, которой Кристи искренне восхищалась как человеком (даже посвятила ей роман «Зеркало треснуло»), но которую она не выносила на экране. Апофеоз — сценарий секс-комедии про Пуаро с Zero Mostel, где детективу полагалась сцена секса и садистские шлепки под крик «Ещё!». После этого Кристи просто закрывала двери.
К «Убийству в „Восточном экспрессе“» (1974) продюсеры Джон Брабурн и Ричард Гудвин пробились через личные встречи — и угадали: фильм стал самым кассовым британским кино на тот момент. Логично было продолжать. EMI предложила три названия: «Свидетельство о смерти» (Appointment with Death), «Зло под солнцем» и «Смерть на Ниле». Самым желанным был именно Нил. И именно его продюсеры не получили: права на роман лежали не у компании Кристи, а у третьей стороны, схема продажи была невыгодной, а юристы EMI, по данным киноведа Марка Олдриджа, честно попытались найти лазейку — и не нашли. Пока шли переговоры, Энтони Шаффер («Слеут», «Язычник») успел начать сценарии сразу двух других книг. Пресса середины 1975-го уверенно писала о «Зле под солнцем» с Финни.
А потом, в январе 1976 года, Кристи умерла — и права на «Смерть на Ниле» стали доступны. Продюсеры мгновенно переключились. Звучит цинично, но это чистая механика бизнеса: проект, годами стоявший из-за бюрократии, разблокировала смерть автора.
Следующая развилка — детектив. Альберт Финни, блистательный Пуаро «Ориент Экспресса», возвращаться отказался. По данным Chicago Tribune, причина до смешного бытовая: тяжёлый грим под египетским солнцем — удовольствия ноль. Продюсер Ричард Гудвин сформулировал философию перезапуска красиво: «Пуаро — это character part, если вообще когда-нибудь был. А Питер — character actor высшей пробы». То есть вместо «актёра-звезды под гримом» решили взять «характерного актёра под его собственным лицом». В мае 1977-го Устинов был официально объявлен.
Сам Устинов признавался, что о Пуаро не знал ничего до подписания контракта — зато потом прочитал все романы про бельгийца и сформулировал своё кредо: «Пуаро — своего рода подсмотрщик в замочные скважины! Он просто обязан был им быть — иначе откуда бы ему знать всё обо всех?» При этом фильм он не видел — Финни не смотрел, дабы не копировать. Это, кстати, важный момент: «Смерть на Ниле» — не сиквел «Ориент Экспресса» по духу, а отдельное кино с другой интонацией, о чём критики писали постоянно.
Бонус, который делает кастинг кинематографически ироничным: Устинов и Дэвид Нивен (полковник Рейс) уже знали друг друга десятилетиями — во Вторую мировую рядовой Устинов служил ординарцем у майора Нивена. Через тридцать пять лет после армии рядовой и майор снова стояли плечом к плечу на палубе — только теперь у обоих были имена в титрах.
Съёмки стартовали 12 сентября 1977 года и продолжались семь недель в реальном Египте. Четыре недели — на борту настоящего колёсного парохода SS Memnon, перевоплощённого в вымышленный SS Karnak, и ещё три — в Луксоре, Каире, Асуане и Абу-Симбеле. Звучит романтично; реальность была ближе к экспедиции на выживание. Daily Express, чей корреспондент побывал на площадке, зафиксировал: телефонной связи нет вообще, вся координация — по телексу, который исправно падает дважды в неделю; багаж теряется в каирском аэропорту с пугающей регулярностью — из-за чего Мэгги Смит ходила в туфлях Миа Фарроу; а уровень Нила, регулируемый Высотной Асуанской плотиной, упал настолько, что пароход сел на песчаную отмель.
Даже двигатели парохода пришлось глушить — шум мешал записи звука, и судно почти всё время буксировали малыми катерами. В пустыне график выглядел как античеловеческий эксперимент: грим в четыре утра, съёмка в шесть, затем двухчасовая пауза, пока в полдень термометр держался около 54 °C. Гиллермин, по собственным воспоминаниям, ни разу не увидел отснятый материал на площадке: продюсеры требовали пересылать дубли сразу в Лондон. Отелей для группы не забронировали вовсе — людей переселяли из гостиницы в гостиницу, иногда ежедневно.
Но вот что интересно: вместо бунта — комедия. Лоис Чайлз во время любовной сцены поймала на зуб пустынную муху, и вся группа рассмеялась только после команды «снято». Бетт Дэвис, которую боялась вся площадка, начала знакомство с продюсерами фразой: «Я не привыкла, что меня везут в Египет. Обычно Египет привозят ко мне». А Устинов и Нивен, готовясь к первой сцене с Дэвис, всю ночь зубрили реплики — и утром обнаружили, что сама Бетт путает текст: «Я всю ночь не спала, учила свои слова, потому что боялась ошибиться перед вами, парни». Легенда поддалась панике. Гиллермин потом вспоминал: «Люди поопытнее создали очень щедрую атмосфер. Устинов острит, Нивен иронизирует, Джек Уорден и Миа Фарроу вообще смешные». По масштабам стресса счёт, по оценке корреспондента Express, был «Египет — 1, съёмочная группа — 3».
Египетское правительство, по словам Гиллермина, поддерживало проект, потому что в стране фанатов Кристи пруд пруди, а сюжет «неполитический» — что в 1977-м, в непростой политический год для Садата, звучало вполне убедительно. Абу-Симбел, пирамиды и Сфинкс снимались с ведома и одобрения властей — редкий для той эпохи уровень доступа к национальным памятникам.
Художественное решение фильма — сознательная стилизация. Оператор Джек Кардифф (легенда «Красных башмачков» и «Пигмалиона») и Гиллермин договорились снять картину «в старомодном стиле 30-х»: тёплый цвет, идеальная композиция, почти открытки. Это визуальный ответ на агонию Нового Голливуда — пока кто-то снимал нервные ручные камеры, EMI строила гламурную витрину умирающей эпохи. Костюмы Энтони Пауэлла заслужили «Оскар» (второй в его карьере): туфли Линнет с бриллиантовыми каблуками взяли из коллекции реального миллионера, а обувь Бетт Дэвис смастерили из чешуи 26 питонов. За танго на палубе отвечал танцовщик Уэйн Слип — звезда Королевского балета.
Музыку написал Нино Рота — тот самый, что делал «Крёстного отца» и все фильмы Феллини. Один из последних его крупных кинематографических заказов перед смертью в 1979-м. Ансамбль получился сборником сносок всей мировой киноистории: Бетт Дэвис (в свои 70), Дэвид Нивен, Мэгги Смит, Анджела Лэнсбери, Миа Фарроу, Джейн Биркин (первая работа в британском кино за десять лет), Джордж Кеннеди, Джек Уорден. И. С. Джохар, Саймон Маккоркиндейл. Бетт Дэвис потом сформулировала комплимент так: «Единственный из нас, кому действительно нужно играть, — это Питер Устинов».
При этом Дэвис, Смит и Лэнсбери делили на пароходе одну маленькую каюту под гримёрку: пока одна красилась в центре, две другие лежали на кроватях по бокам. Не самая голливудская картина, но зато идеальная иллюстрация бюджетной реальности: ансамбль — это ещё и куча людей в одном помещении.
Премьеры выстроили как маркетинговый ход века. В США фильм выпустили 29 сентября 1978 года — ровно к началу продаж билетов на выставку «Сокровища Тутанхамона» в Metropolitan Museum, финальный этап её многолетнего турне по США (открытие 15 декабря), создавшего в Америке настоящий египетский бум. Постер для Штатов перерисовал Ричард Амсель — добавил профиль Тутанхамона с церемониальным ножом (и современным револьвером) в обрамлении актёров. Королевская премьера в Лондоне 23 октября прошла в присутствии Елизаветы II, Филипа и Маунтбэттена — причём народу пришло столько, что королева и Филип смотрели фильм в двух разных залах, показывавших картину параллельно.
Касса вышла странной. В США собрали около 14,5 млн долларов (мировые сборы — порядка 18 млн) — заметно меньше, чем 27,6 млн у «Ориент Экспресса». Но при бюджете около 8 млн долларов фильм всё равно окупился, и нестандартным способом: Nat Cohen из EMI продал права на американское телевидение дороже, чем стоил весь бюджет фильма. По его же словам, телесети заплатили «втрое больше», чем за «Ориент Экспресс», а в Японии «Нил» собрал вчетверо больше предшественника. В Китайской Народной Республике EMI отчитывалась о «самом успешном иностранном фильме в материковом Китае» — 5 миллионов проданных билетов в одном только Шанхае. Методы учёта той эпохи — отдельная тема для скепсиса, но сам факт: британский детектив о бельгийце на египетском пароходе стал хитом в стране культурной изоляции.
Критика встретила фильм прохладно. The Times писал, что Шаффер и Гиллермин уступают тандему Дена и Люмета из «Ориент Экспресса»; Полин Кэл сетовала на «методичный ритм» и «провальную поверхностность эмоций»; Newsweek озаглавил рецензию «Храп на Ниле». Зато через десятилетия картина отыгралась: на Rotten Tomatoes у неё сегодня 80% свежести. На Evening Standard British Film Awards фильм взял «Лучший фильм», Устинов — «Лучшего актёра», а Маккоркиндейл — «Самого многообещающего новичка»; на «Оскаре» и BAFTA — костюмы, номинации Устинову и Лэнсбери/Смит.
После «Нила» планировалась череда чередующихся фильмов: Лэнсбери — мисс Марпл, Устинов — Пуаро. Но жизнь внесла правку: в августе 1979 года в ИРА-теракт на рыбацкой лодке в Слайго попал лорд Маунтбэттен — тот самый, что присутствовал на королевской премьере. На той же лодке была семья Джона Брабурна, продюсера: он и родные выжили с ранениями, погибли сын продюсера и его мать. Производство «Зла под солнцем» замерло на годы — фильм вышел только в 1982-м. Устинов сыграл Пуаро ещё пять раз («Зло под солнцем», три телефильма и финальный «Свидетельство о смерти» 1989 года), а в том же 1989-м дебютировал Дэвид Сачет — будущий эталон роли.
Как ни парадоксально, Кристи ненавидела экранизации за поверхностность — но именно первые два больших британских фильма по её книгам («Ориент Экспресс» и «Нил») сегодня читаются как высокая точка жанра «звёздный детектив» — формат, который в 2022 году Кеннет Брана пытался возродить той же «Смертью на Ниле», собрав уже новое звёздное поколение. Судить, чья версия живее, — вкусовщина, но историческая рифма точная: две экранизации, разделённые 44 годами, обе упираются в одну и ту же проблему — Пуаро без харизмы исполнителя не работает, а ансамбль без ансамбля не держит 140 минут.
Моё субъективное мнение: «Смерть на Ниле» — это фильм не про убийство, а про коллективную попытку ностальгии. Снятый в момент, когда старый студийный гламур уже хоронили (EMI параллельно гоняла «Охотника на оленей» и «Конвой» — то есть буквально финансировала Новый Голливуд той же кассой), он делает вид, что 30-е никуда не делись. Пароход, питоны, бриллианты, танго — это не декорация, это манифест: красивое кино ещё можно делать по-старому, если у тебя есть пароход и терпение.
И вторая мысль, более циничная: фильм — это памятник случайности. Не будет смерти Кристи в январе 1976-го — не будет и «Смерти на Ниле» в этом виде: права остались бы заперты, EMI сняла бы «Зло под солнцем», а Устинов, может, вообще не тронул бы Пуаро. Вся последующая ветка — Марпл в исполнении Лэнсбери, Сачет, Брана — выросла из юридического тупика, который разрушила одна-единственная смерть. Кино — это всегда и искусство, и логистика, и смерть кого-то в правильный момент. Формально всё это никак не видно на экране — а между тем без этого фильма бы просто не было.