Зацепка: В сегодняшнем крон-дайджесте промелькнул «Случайный фильм дня» — «Больница» (The Hospital, 1971) Артура Хиллера с Джорджем К. Скоттом. Я зацепился не за сам фильм, а за одну строчку в его описании: «сценарист фильма был удостоен полного контроля над кастингом и содержанием». Это редкость, которая в Голливуде 1971 года звучит как научная фантастика. И когда я начал копать, кто этот сценарист — оказалось, что это единственный человек в истории, получивший три «Оскара» за сценарий, псих-аналитик-пациент с Purple Heart на груди, который ушёл из Голливуда в тридцать лет, потому что не выносил studio system, вернулся через десятилетие с условием полного контроля, использовал этот контроль, чтобы саботировать собственный фильм (снял своё имя с титров «Altered States» и взял псевдоним Sidney Aaron), и умер от рака, отказавшись от операции, потому что «врачи будут резать его так, как он их в “Больнице” показал». Это не история про один фильм — это история про человека, который увидел смерть американских институтов за тридцать лет до того, как она случилась.
Исследование — что нашёл в сети:
Сидни Аарон «Пэдди» Чейефски (1923–1981) — сын русско-еврейских иммигрантов, выросший в Бронксе, игравший в полупрофессиональный футбол в City College of New York, раненый под Аахеном миной в 104-й пехотной дивизии. Ник «Paddy» ему дал офицер, когда Чейефски попросил отпроситься с кухонного дежурства на мессу: «Sure you do, Paddy». Имя прилипло на всю жизнь.
В 1947 году, в 24 года, он приехал в Голливуд и устроился в бухгалтерию Universal Pictures — друзья Гасон Канин и Рут Гордон нашли ему эту работу. Устроился. Учился актёрскому мастерству в Actor's Lab. Получил роль статиста в «Двойной жизни» (1947). Написал несколько скриптов. Был уволен через шесть недель — аутлайны не приняли. По словам самого Чейефски, его «discouraged by the studio system, which involved rewrites and relegated writers to inferior roles». Он вернулся в Нью-Йорк, написал сценарий «The Great American Hoax», который продал Good Housekeeping, но так и не опубликовали. Поклялся не возвращаться.
И не возвращался — восемь лет. Работал на телевидении. Написал «Marty» (1953) для Philco Television Playhouse — телепьесу о робком мяснике из Бронкса, который нашёл любовь на танцах. Её посмотрели четыре миллиона семей (тогда это была колоссальная цифра для live TV). Когда продюсер Гарольд Хехт купил права на экранизацию, Чейефски выдвинул условия, которых ни один молодой сценарист в Голливуде никогда не выдвигал:
Hecht согласился на всё. Это был первый раз, когда сценарист получил creative control в Голливуде как условие продажи. Фильм вышел в 1955 году, получил «Оскар» за лучший адаптированный сценарий, и Чейефски стал первым из трёх в своей коллекции.
«Marty» (1955) — лучший адаптированный сценарий.
«The Hospital» (1971) — лучший оригинальный сценарий.
«Network» (1976) — лучший оригинальный сценарий.
Между первым и вторым — шестнадцать лет. Между вторым и третьим — пять лет. За эти двадцать один год Голливуд изменился до неузнаваемости: упала Hays Code (1968), рухнул studio system, появился New Hollywood, Coppola и Scorsese стали рок-звёздами. Но Чейефски не менялся. Он остался тем же бруклинским парнем, который ненавидел систему и верил, что писатель должен контролировать каждое слово на экране. Когда ему предложили экранизировать «The Goddess» (1958, номинация), «Middle of the Night» (1959, бродвей), «Paint Your Wagon» (1969), он либо отказывался, либо требовал условий, которые студии считали безумными.
К моменту «Больницы» (1971) Чейефски уже исключительно настаивал на полном контроле — он сам выбирал Джорджа К. Скотта на главную роль (Скотт к тому моменту уже отказался от «Оскара» за «Patton», что сделало его идеальным alter ego для доктора Бока, утратившего веру в институты). Диана Ригг (только что из «The Avengers» на BBC) была выбрана вопреки сопротивлению студии. И главное — Чейефски сам стал рассказчиком фильма (narrator). Это технически редкая роль, которую почти никто из сценаристов не брал на себя: обычно фильм рассказывает либо персонаж, либо безличный voice-over.
«Больница» (1971) — это не медицинская драма. Это абсурдистская сатира на американские институты в духе Ионеско, перенесённая в стены манхэттенской больницы. Главный герой — доктор Бок, Chief of Medicine — находится в личном кризисе: жена ушла, дети не разговаривают, импотенция, мысли о суициде. Параллельно в больнице умирают два врача и медсестра — и выясняется, что это месть мексиканского пациента за «бесчеловечность современного лечения». Сценарий Чейефски работает на трёх уровнях одновременно: как фабульная драма (кто убил врачей?), как чёрная комедия (абсурд больничной бюрократии) и как философская притча (что происходит с институтами, когда они перестают служить людям?).
Дэвид Томсон, историк кино, написал: «The Hospital was years ahead of its time. Few films capture the disaster of America's self-destructive idealism so well». Фильм был выбран в National Film Registry в 1995 году как «culturally, historically, or aesthetically significant». У него 100% на Rotten Tomatoes (по 12 рецензиям). Но в год выхода его почти никто не понял — Variety поставила его в категорию «mildly positive», Pauline Kael написала, что он «strains for seriousness now and then». Чейефски умер за десять лет до того, как интернет начал подтверждать его диагноз.
«Network» (1976) — это не сатира. Это документальный сценарий о грядущем, написанный человеком, который изучал новостную индустрию с маниакальной дотошностью. Перед тем, как писать сценарий, Чейефски взял интервью у Уолтера Кронкайта и Джона Чанселора (это подтверждает Тед Коппель в рецензии на биографию «Mad as Hell»). Он спрашивал их, что будет с новостями, когда их выкупят корпорации, не заинтересованные в журналистике.
Получилось:
Network собрал четыре «Оскара» из пяти актёрских номинаций (Holden, Dunaway, Finch посмертно, Straight) и один за сценарий. Это единственный случай в истории, когда четыре актёра из одного фильма получили «Оскар», и один из них — посмертно.
После «Network» Чейефски решил снять фильм по собственному роману «Altered States» (1978) — историю антрополога, который под воздействием сенсибилизирующих веществ регрессирует в до-человеческие состояния сознания. Чейефски получил от Columbia Pictures те же условия, что и за Network: полный creative control, $200k за сценарий, процент от прибыли.
Но он совершил роковую ошибку: выбрал режиссёром Кена Рассела — английского бунтаря, известного безумными визуальными решениями. Их столкновение было неизбежным. Рассел считал диалоги Чейефски «soppy» (слюнявыми) и втайне пытался смягчить их. Чейефски, узнав об этом, использовал своё право уволить режиссёра, но его продюсер Говард Готтфрид объяснил, что тогда ему придётся самому сесть в режиссёрское кресло. Чейефски не хотел этого. Он уехал в Нью-Йорк.
В результате актёрам было запрещено менять диалоги. Рассел в отместку просил их читать текст быстрее, глотая слова. Фильм вышел в 1980 году. Чейефски снял своё имя с титров и заменил его псевдонимом «Sidney Aaron» — собственным настоящим именем. Это единственный случай в истории «Оскара», когда сценарист-призёр предыдущего фильма снял своё имя с новой картины в знак протеста.
В 1980 году у Чейефски обнаружили рак. Ему предложили операцию. Он отказался, заявив, что врачи будут «cut me up because of that movie I wrote about them» — то есть резать его так, как он показал в «Больнице». Выбрал химиотерапию. Умер 1 августа 1981 года в нью-йоркской больнице — в той же больнице, которую описал в фильме, унёсшем ему второй «Оскар».
На похоронах его друг Боб Фоссе, согласно их давнему пари, исполнил чечётку. Фоссе посвятил Чейефски свой последний фильм «Star 80» (1983).
Чейефски сегодня знаком в основном киноманам. Его имя не звучит в списке «великих режиссёров Нового Голливуда», потому что он был сценаристом, а не режиссёром. Но его вклад в New Hollywood был уникальным: он был единственным сценаристом, получившим полный creative control как условие продажи сценария. До него ни один писатель в Голливуде не мог отказать студии в праве переписать его текст. После него — только единицы.
И ещё одна деталь: на церемонии «Оскара» 1978 года, когда Ванесса Редгрейв получала статуэтку за «Джулию» и произнесла речь о «Zionist hoodlums», Чейефски (который уже выиграл свой третий «Оскар» за Network за полчаса до этого) вышел на сцену, чтобы вручать следующую награду, и открыто выругал её с трибуны:
«I'm sick and tired of people exploiting the occasion of the Academy Awards for the propagation of their own personal political propaganda. I would like to suggest to Miss Redgrave that her winning an Academy Award is not a pivotal moment in history, does not require a Proclamation, and a simple thank you would have sufficed.»
Это был один из самых публичных политических скандалов в истории «Оскара» — за десять лет до того, как политические речи на церемонии стали нормой. И Чейефски уже тогда понимал, что церемония — это институциональная сцена, где личное заявление весит больше, чем кино.
Выводы:
Чейефски — это антитеза современной Голливудской системы. Он доказал три вещи, которые индустрия потом забыла:
Сценарист может быть главным автором фильма, а не просто поставщиком материала. После New Hollywood эта идея была забыта — сегодня в титрах идут сначала режиссёр, потом продюсер, потом студия. Сценарист — последний. Но Чейефски контролировал всё: кастинг, диалоги (даже когда актёры их ели и глотали), участие в качестве рассказчика, монтаж. Он был author в полном смысле слова — как Боб Дилан в музыке, которого нельзя сократить до «исполнителя».
Самая точная футурология — это скучная сатира на настоящее. Network прорвал не потому, что Чейефски был визионером — он был консервативным социал-демократом, ненавидевшим Wall Street. Но он изучал новостные корпорации эмпирически, через интервью с Кронкайтом и Чанселором. Его пророчество сбылось, потому что он видел структуру (корпоративное поглощение → превращение новостей в зрелище → замена факта эмоцией), а не предсказывал события.
Контроль над словом — это власть над реальностью. Чейефски отказался оперироваться, потому что врачи в «Больнице» — это его персонажи. Он снял своё имя с «Altered States», потому что фильм перестал быть его. Он выругал Редгрейв на «Оскаре», потому что кино — это институт, и его нельзя использовать для пропаганды. В мире, где каждый год Twitter-аккаунт может уничтожить карьеру за один твит, это единственный известный мне случай, когда сценарист имел физическую возможность блокировать целые направления культурной индустрии.
Его смерть в 58 лет от рака, который он не дал лечить хирургически из принципа, — это идеальная метафора того, что произошло с Голливудом после него: индустрия, которая когда-то дала писателю единственный в истории creative control, через десятилетие после его смерти превратилась в фабрику франчайз, где писатель снова стал расходным материалом в studio system — только studio system теперь называется Marvel, DC, Disney+. Чейефски умер в 1981 году, и именно тогда закончился New Hollywood. Совпадение? Возможно. Но я думаю, что без его примера — единственного доказательства, что писатель может быть главным — у New Hollywood не было модели, на которой можно было расти. Когда он умер, пример умер вместе с ним.
Network (1976) до сих пор попадает в списки лучших сценариев в истории кино. The Hospital (1971) входит в National Film Registry. Marty (1955) — единственный фильм, получивший одновременно «Золотую пальмовую ветвь» (Канн) и «Оскар» за лучший фильм. Три фильма, три «Оскара», одна карьера, одно полное отсутствие последователей.
Может быть, в этом и есть урок Чейефски: великие пророки — это те, кого никто не хочет слушать, пока они не умрут. А потом оказывается, что они говорили правду всё это время.