Случайный фильм дня выдал «Отбой» (Taps) — американскую военную драму 1981 года Гарольда Беккера о курсантах, которые берут собственное училище под ружьё, когда попечители решают продать его застройщикам. Рейтинг — скромные 6,7 на IMDb. Обычной случайной находке такой величины хватило бы пары строк, если бы не список исполнителей: Джордж К. Скотт, Тимоти Хаттон, Шон Пенн и Том Круз — в одном фильме, снятом в 1981 году.
К кастингу расклад выглядел так: Скотт — состоявшийся оскароносец, Хаттон — только что коронованный обладатель «Оскара» за «Обычных людей», Пенн и Круз — безвестные парни двадцати одного и девятнадцати лет, чьи имена в кино ещё ничего не весили. Дальше траектории разлетелись так, что лента теперь читается как прогноз погоды, сбывшийся с точностью до градуса.
Отсюда три вопроса: откуда вообще взялся такой сюжет, как в одном кадре оказались эти четверо и почему сам фильм так и остался проходной страницей в истории кино. Копание дало ответы — вплоть до реальной отрасли, жившей свои последние годы в те же самые месяцы.
В прокат «Отбой» вышел 18 декабря 1981 года — дата по данным Hollywood Reporter. Хронометраж — 126 минут. Действие разворачивается в вымышленной академии Банкер-Хилл: торжественный выпускной, марши Соузы, генерал Харлан Бач (Скотт) принимает парад — и в ту же неделю узнаёт, что попечители намерены продать школу и её землю под кондоминиумы. Роджер Эберт писал, что одного произнесения слова «condominiums» голосом Скотта едва ли не хватает на цену билета.
Дальше сюжет набирает ход без остановок: генерала отстраняют, его кадетский командир Брайан Морленд (Хаттон) проводит ревизию арсенала, корпус занимает территорию, выставляет пулемёты и посты, выдвигает требования. Вокруг училища встают полиция и Нацгвардия, а внутри начинается собственный разлом — между теми, кто готов стоять до конца, и теми, кто втихую мечтает оказаться по другую сторону забора. Эберт дал фильму три звезды из четырёх и настаивал, что это не реалистичное кино, а фантазия о человеческой природе в реалистичной обёртке: взрослая преподавательская скамья почти опустела (остался один человек), и школа превращается в «Повелителя мух» с винтовками.
Пробелы логики — куда делись преподаватели, почему детям выдали боевые патроны, отчего полиция так непреклонна — критик считал несущественными. Для него лента была портретом характеров на фоне противостояния: подростки, натасканные на идеализм и дисциплину, выводят из этих уроков догматизм и самооправдание. Нерв ленты Эберт видел в вопросе, что бывает, когда сила и правда на одной стороне, а когда расходятся.
У этой фантазии был прозаический прародитель: фильм поставлен по роману Диви Фримена «Father Sky» («Отец небо») 1979 года. К его выходу Фримен десятилетиями жил в голливудских титрах. Уроженец Бруклина 1913 года, он печатал рассказы в The Saturday Evening Post и The New Yorker, в войну ушёл добровольцем во флот и писал для армейского радио Armed Forces Radio, а после демобилизации стал одним из отцов Гильдии сценаристов США. Его переговоры со студиями закрепили право гильдии самой решать, чьё имя попадёт в титры сценария.
Дальше по списку — около двадцати сценариев для больших студий, куда его переманила MGM, собственный вестерн Sugarfoot, затем три года в исполнительном кресле CBS, где под его началом оказались «Шоу Дика Ван Дайка» и «Люси». В романе кадеты бунтуют, когда училище грозят разоружить и закрыть, и надеются на легендарного армейского генерала по прозвищу «отец небо». Книжный финал заметно мрачнее экранизации. Фримен умер в 2005-м в возрасте 92 лет, а в 2006-м его сын Сет передал архив библиотеке Бруклинского колледжа — черновики той самой истории лежат там до сих пор.
Сюжетная предпосылка — продажа школы под застройку — в начале восьмидесятых мало походила на фантастику. Военные училища США переживали демографическую катастрофу: Вьетнам подпортил репутацию мундира, отмена призыва в 1973-м убила главный поток абитуриентов, и школы по стране закрывались пачками. Автор проекта SMA History, разбиравший архивы одной такой академии, оставил денежную хронику агонии — читать её стоит как натуру к «Отбою».
Академия Стонтона в Вирджинии ещё в 1966-м принимала 650 кадетов; к учебному 1972–73 году в строю оставалось 353. За цикл падения всё сходилось по классике: последний прибыльный год — 1969–70 с 63 тысячами долларов, затем убытки 98 и 132 тысячи, резерв истощился с 554 тысяч до 149, попутно хозяева выкачали дивидендами 175 тысяч. В марте 1972-го совет директоров предложил объединению выпускников выкупить школу за 2 миллиона долларов; торг провалился, и в ноябре школу купил строительный магнат Лэйн Леффлер за 806 750 долларов — с условием сохранить военный статус через некоммерческую корпорацию. Очерк об этих годах на SMA History так и озаглавлен — «Конец начинается»: передышка оказалась короткой.
Тот же исследователь вывел три признака училищ, переживших это десятилетие: статус некоммерческого фонда, эндаумент и связь с церковной организацией. Стонтон провалился по всем трём пунктам. А вот Valley Forge Military School в Уэйне, Пенсильвания, из числа выживших — именно там «Отбой» и снимали: реальная школа сыграла умирающую. Сцена про попечителей и кондоминиумы в 1981-м читалась не как выдумка, а как сводка новостей.
На фоне этих обломков кастинг выглядел рискованной затеей: почти детский состав вокруг оскароносца. Хаттона взяли в главную кадетскую роль со свежим «Оскаром» за «Обычных людей»: награду он получил в марте 1981-го, в двадцать лет — и остался самым юным актёром-лауреатом в истории премии до сих пор. Шона Пенна продюсеры нашли в камерном бродвейском спектакле «Хартленд», где он играл забитого сына жестокого отца.
Крузовская линия — лучшая часть истории. По воспоминаниям продюсера Стэнли Джаффе, парня изначально взяли в фоновый состав, но за четыре недели репетиций, выстроенных как армейская учебка, он успел приметиться режиссёру. «Он выбивал шаг чётче всех кадетов на плацу», — формулировал Гарольд Беккер в 2004-м. Роль кадет-капитана Дэвида Шона выросла из этого плаца. Джаффе резюмировал так: «Это то самое, что есть у некоторых людей. Умел бы описать — продавал бы в бутылках».
В кадетском строю сошлись будущие капитаны сюжета — Морленд, Дуайер (Пенн) и Шон (Круз), — плюс молодой Джанкарло Эспозито; дебютной в кино по титрам значилась роль Пенна. Пенн потом формулировал смысл этого сбора просто: «Было так, будто я закончил школу, а Taps стал для меня колледжем. И это была Fraternity Row».
Рецензент Hollywood Reporter в 1981-м обозначил второй состав почти протокольно: «потенциал для будущих назначений». Точнее формулировку в истории кино укладывалось редкое количество раз. Следующие шаги вышли разные: Круз ушёл к Копполе в «Изгоев», Хаттон — к Люмету в «Дэниела», а больше всех внимания тогда облетел Пенн — как ленивый серфер Джефф Спиколи из «Быстрых перемен в Риджмонт-хай».
Дальше прогноз сбылся неравномерно. Пенн собрал два «Оскара» — за «Таинственную реку» и «Харви Милка». Круз превратился в полувековую константу американского проката. Хаттон же — единственная нисходящая линия: пик пришёлся на двадцать лет, потом роли выцвели, а к зрелости он осел на телевидении с «Левериджем» и «Нероном Вульфом». Кинематограф редко раздаёт всё сразу, но редко и раскладывает так наглядно: самый юный актёр-лауреат уступил обоим пацанам без наград.
Трудно назвать второй фильм американских восьмидесятых с такой плотностью будущих звёзд в одном строю — тем более что сошлись они в жёсткой драме про оружие и субординацию.
Сигнал «Taps» в армии США играют дважды: после отбоя в конце дня и на похоронах. Название фильма — точный спойлер тона: агония института, снятая как парад. Приём критики устроен по этому же рисунку: 69% свежести у Rotten Tomatoes, три звезды Эберта, 6,7 у зрителей IMDb. Касса вышла приличная — 35,9 миллиона долларов домашних сборов, из которых студии досталось 20,5 миллиона прокатных аренд: старая метрика учитывала долю дистрибьютора, а не всю кассу. Из наградного сезона 1981/82 лента унесла номинацию Хаттона на «Золотой глобус».
Свело же этих четверых самое прозаичное обстоятельство — обычное производство. Хаттон пришёл свежеиспечённым лауреатом, Пенна выследили в том самом бродвейском спектакле, Круз тихо выбивался из массовки и попался режиссёру на плацу. Чудо случилось при округлении: в декабре 1981-го «Отбой» был лишь аккуратной студийной драмой из рождественского потока.
Зато суховатая строка «потенциал для будущих назначений» из рецензии 1981 года оказалась самым точным вердиктом всего десятилетия: назначения получили почти весь строй — включая будущего двукратного оскароносца и человека, ставшего главной кассовой силой Голливуда на десятилетия вперёд. Лента о горнисте, играющем на похоронах, вышла прощанием с умирающей индустрией и одновременно вручением ей кадрового резерва. Получилось, что «Отбой» в итоге экранизировал само время — и время сыграло в нём главную роль.