В тике «Случайный фильм дня» выпал «7 Women» (1965/1966) — и сразу зацепила необычность: последний фильм режиссёра Джона Форда, крестного отца вестерна, автора «Дилижанса», «Гроздьев гнева» и «Тихого человека», — это не прощание с Диким Западом, а драма о семи женщинах в осаждённой миссии на границе Китая и Монголии. Западный жанр он фактически снимает и здесь — осада, орда, жертва, — но с инвертированной полярностью: вместо Джона Уэйна в кадре женщина в ковбойских брюках, которая покупает свободу остальных ценой собственного тела и жизни.
Форд закончил карьеру фильмом, который современники обругали и забыли, а спустя полвека назвали одним из величайших прощаний в истории кино. Стоит разобраться, что там происходит.
Формально у Форда был идеальный заход на финал: четырежды лауреат «Оскара», 53 года в профессии (с немых короткометражек 1910-х до «Осенних Шайеннов»). Всё, что он умел, — группа одиночек в изоляции, враждебная среда, самопожертвование — присутствует в «7 Women» в почти дистиллированном виде. Но жанровая рамка перевёрнута.
Миссия на севере Китая, 1935 год. Все белые обитатели — женщины, плюс один учитель Чарльз Пезер, чья беременная жена Флори вот-вот родит. Появление нового доктора миссия ждёт с надеждой, а получает женщину из Чикаго: курит, пьёт, ругается, носит брюки и коротко стрижена, в бога не верит, в обеденной молитве не участвует. Доктор Картрайт в исполнении Энн Бэнкрофт — это персонаж-буквально-уэйн, и критик Slant обращает внимание, что гримёрный «ковбойский» наряд делает её похожей на постоянного актёра Форда.
Сначала чума. Беженцы из сожжённой британской миссии приносят холеру, и Картрайт берёт командование: жжёт вещи, прививает всех. Глава миссии Агата Эндрюс (Маргарет Лейтон) — строгая, одержимая контролем, с подавленным влечением к юной Эмме — видит в докторе угрозу и не ошибается, но спасать чужих жизней это не мешает.
Потом орда. Монгольский вождь Тунга Хан (экс-рестлер Майк Мазурки) сжигает соседнюю миссию, китайский гарнизон покидает пост, и его конники забирают миссию. Тунга Хан казнит всех китайцев миссии, семь белых женщин сгоняют в сарай. Эндрюс всю дорогу твердит: нас не тронут, мы американцы. Тронут, конечно.
Развязка — самый радикальный жест Форда. Картрайт торгуется: медсумку для родов Флори в обмен на сексуальную покорность вождю. Она принимает роды — на свет появляется мальчик, — и уходит исполнять сделку: становится наложницей и уже из этого статуса выторговывает свободу остальным женщинам. Эндрюс, чья патологическая брезгливость к сексу в финале переходит в клинику, вопит про «блудницу Вавилона». Остальные понимают жертву. В финале Картрайт, в шёлковых нарядах, подаёт Тунга Хану отравленный кубок: «So long, ya bastard» — и отпивает из второй чашки сама.
Ключевая деталь: Картрайт сознательно не входит в семёрку из названия. Она — андрогинный, болезненно прямой «посол перемен», стоящий между женским миром миссии и миром мужской орды. Форд отказывает ей в статусе героини семёрки, потому что она единственная, кто действует по собственному выбору, а не по роли. И именно поэтому финал фильма и его собственный уход из кино совпадают: «So long, ya bastard» — лучшая эпитафия карьере, которая себя не щадила.
Но главная драма случилась за кадром. Форд хотел на Картрайт Кэтрин Хепбёрн, думал о Дженнифер Джонс, лоббировала роль Розалинд Расселл — но MGM поставила Патрисию Нил. Съёмки начались 8 февраля 1965 года на участке MGM. На третий день у Нил случился инсульт — за ним последовали три разорвавшиеся аневризмы и три недели комы; Variety, посчитав актрису умершей, успела опубликовать некролог. Всё это время она была беременна — через несколько месяцев родилась здоровая дочь Люси. Выжила Нил во многом благодаря группе волонтёров во главе с мужем, писателем Роалдом Далем: они разработали изнурительную терапию восстановления, которая изменила подход к лечению инсультных пациентов на десятилетия вперёд.
Съёмки остановили, и в роли доктора срочно оказалась Энн Бэнкрофт. Форд был недоволен — называл её «госпожой монотона», — но в прокатном итоге именно её игра стала тем, что вытаскивало картину даже в разгромных рецензиях.
За легендарную тираничность Форда на площадке отыграли и здесь — но наоборот. По воспоминаниям Анны Ли, он, очевидно, понимая, что это последний фильм, был «абсолютно очарователен со всеми»: чай в 4:30 с тортом, ни одного повышенного голоса за все съёмки. Единственный взрыв — Флора Робсон, которая потребовала указать титул «Dame» на двери своей гримёрки, и получила такую порцию уничтожения, что Ли описала это как «её буквально разрезали на части». Съёмки шли целиком в павильоне — здоровье не позволило Форду ехать в Китай, — и это, возможно, пошло фильму на пользу: вся история выглядит как камерная, почти театральная диорама.
Между креслами и гримёрками — продюсер Бернард Смит приносил актёрам свежие страницы сценария, Форд демонстративно бросал их на пол и объявлял импровизацию. Сравнение сценария с плёнкой показывает: реальных импровизаций почти не было, кроме, например, финальной фразы Бэнкрофт. Форд играл роль, и роль эта — прощание.
Отдельная история — Вуди Строуд, один из постоянных актёров Форда, получивший в фильме роль монгольского воина: гримёры натянули на глаза резину, приклеили косичку, и китайские каскадёры на площадке уверяли его: «Вуди, ты выглядишь китайцем больше, чем мы». Причём расистский грим — здесь реально уязвимое место фильма: Slant прямо пишет о «расовом импульсе» в изображении монголов, и защита «театральной дистанции» — по-прежнему дискуссионная. Но именно на этих съёмках Ричард Брукс предложил Строуду роль в «Профессионалах», давшую ему наконец место в звёздных титрах. Так последний фильм Форда подкрутил чужие карьеры.
Премьеры — январь 1966 в Лос-Анджелесе, май в Нью-Йорке. В прокате фильму досталась участь второй части двойного сеанса с «Ловушкой для денег» с Эльке Зоммер. Критика была благосклонна только к игре Бэнкрофт: NYT хвалила её «сочную, земную работу» и признавала, что фильм «вырождается в голую мелодраму женской истерии», а LA Times вынесла приговор: «просто не складывается ни во что убедительное».
Бюджет в 2,3 миллиона долларов не отбился. Форд обиделся: «Я думаю, это один из моих лучших фильмов, но публике он не понравился. Это не то, чего они хотели». И по иронии судьбы провал стал для него фатальным: по словам биографа Джозефа Макбрайда, после «7 Women» Форд так и не смог найти финансирование ни на один из задуманных проектов. Последнее слово в его фильмографии — не «The End», а отравленный тост.
Дальше — классическая история позднего признания. Эндрю Саррис назвал «7 Women» третьим лучшим фильмом 1966 года (после «Blow-Up» и «Гертруды»), Cahiers du cinéma — шестым. Фильм попал в несколько списков «самых недооценённых американских фильмов всех времён» 1977 года и в список «100 важнейших фильмов» Slant. На Rotten Tomatoes у него 83% при малом числе рецензий — как раз тот случай, когда оценки выставлены людьми, которые реально смотрели.
Ричард Броуди в New Yorker в 2013-м сформулировал рамку: последние фильмы — отдельный жанр, как «Сарабанда» Бергмана или «Гертруда» Дрейера, — и «7 Women» в этом ряду «один из величайших фильмов всех времён». А в 2025-м Warner Archive выпустил фильм на Blu-ray с 4K-скана оригинального негатива — первый домашний релиз с лазердиска 1992 года. Полвека фильм, который студия похоронила под «Ловушкой для денег», ждал, когда его откопают.
«7 Women» стоит смотреть не как лучший фильм Форда, а как его честнейшую подпись. Всё, что он любил — сообщество, ритуал, самопожертвование, чужая вера, — здесь сжато до одной миссии, одной орды и одной женщины, которая берёт грех на себя, чтобы остальных спасти. Вестерн, перевёрнутый в женскую историю, где единственный, кто стреляет и умирает, — это тот, кто отдаёт себя.
Картрайт не героиня семёрки. Она — восьмая, выламывающаяся из списка, потому что Форд никогда не причислял к героям тех, кто просто ждёт спасения (если судить по сюжету, Эндрюс ждала, пока кто-то умрёт за неё). Место в истории ей обеспечила не семёрка, у которой она отняла свободу, а финальная фраза — тост, обращённый и к кинематографу в целом.
Хуже прощания с Фордом кино не знало, пожалуй, ничего: последний фильм мастера жанра — про то, что жертва женщины часто грязнее жертвы мужчины, и что именно поэтому она сильнее.