Случайный фильм дня — «Галлиполи» Питера Уира, 1981 год. Два австралийских бегуна, Мел Гибсон и Марк Ли, едут через Египет к Дарданеллам и в финале поднимаются в атаку на узкой высоте, которую все называют Нек. Последний кадр — лицо Арчи, застывшее в беге, грудь под пулями: одна из самых узнаваемых сцен австралийского кино.
Свисток, взмах рукой, волна за волной через открытое поле. Сцену легко принять за режиссёрский сгусток эмоций, но это воссозданный эпизод 7 августа 1915 года. В реальности атака у Нека заняла около четверти часа, и почти всё это время её участники падали мёртвыми, не дойдя даже до половины дистанции.
Любопытно тут другое. Уир снял финал, который стал для Австралии почти священным текстом, — и при этом сознательно переписал несколько фактов, из-за которых историки десятилетиями спорят с картиной. Разница между тем, что было, и тем, что показано, оказалась интереснее самого боя.
Нек — слово из африкаанс, означающее горный перевал; его, скорее всего, принесли с собой ветераны англо-бурской войны. Так назвали узкую перемычку земли между двумя высотами на северной оконечности плацдарма Анзак: Russell's Top, которую держали австралийцы, и Baby 700, которую держали турки. Турецкое имя этого места — Джесареттепе.
Для обороны место было почти идеальным. Ни растительности, ни укрытий, зато у турок хороший обзор и ровный сектор обстрела вдоль всей перемычки. Австралийские траншеи тянулись примерно на девяносто метров, а до первой турецкой линии местами оставалось метров двадцать. Топография была известна заранее: за три месяца до того, в апреле и июне, турки дважды пробовали атаковать здесь же и оба раза были перемолоты. Уже на этапе планирования августовского наступления этот урок никто не учёл.
После высадки 25 апреля 1915 года фронт на полуострове застыл. Британская кампания против Османской империи должна была выбить Турцию из войны, открыть морской путь в Россию через Дарданеллы и ускорить разгром Германии, но вместо этого превратилась в позиционный тупик на клочке земли. Августовское наступление стало последней крупной попыткой его сломать.
Замысел был в форме клещей. Новозеландцы ночью берут высоту Чунук-Баир, откуда открывается вид на весь полуостров, а австралийцы одновременно бьют с фронта. Сомкнуться эти клещи должны были на турецкой обороне, зажатой между двумя ударами. Новозеландцы Чунук-Баир не взяли. Несмотря на это, атаку у Нека решили всё равно провести — теперь уже как отвлекающий удар, чтобы помочь новозеландцам на смежном участке.
Задача досталась 3-й бригаде лёгкой кавалерии: 8-й и 10-й полки в штурме, 9-й в резерве, всего около шестисот человек. Лёгкие кавалеристы были спешены ещё в Египте и с мая служили на полуострове как пехота. Крупных пехотных атак они до этого не проводили и тактике не учились. Приказ же был предельно прямолинейным: идти только со штыками и гранатами, винтовки не заряжать. Официальное объяснение — чтобы людей нельзя было остановить и заставить стрелять, а только бежать вперёд. За несколько дней до боя бойцы сдали лишнюю одежду, ночевали в одних рубахах и накануне получили по двойной порции рома.
В четыре утра началась артподготовка: полевые батареи с берега и подошедший эсминец. Передовые турецкие окопы должны были замолчать прямо перед штурмом, чтобы первая волна успела добежать, пока защитники ещё оглушены.
Обстрел передовых позиций оборвался в 04:23 — на семь минут раньше назначенного часа. Позднее выяснилось, что артиллерийский и штурмовой офицеры попросту не сверили часы. Атаку при этом не начали сразу после залпа, а выдержали до 04:30. За эти семь минут турки спокойно вернулись из укрытий в свои окопы — почти не повреждённые — и изготовились.
Эта версия вошла в учебники, и тем интереснее, что её оспаривают. В 2017 году исследователь Грэм Уилсон разобрал десятки свидетельств и не нашёл подтверждений задержке: по его версии, никакого временного разрыва не было, а потери объясняются проще — барраж оказался неэффективным. Артиллеристы, понимая, что австралийские и турецкие траншеи стоят почти вплотную, клали снаряды за передовую линию обороны, чтобы не накрыть своих. В результате, когда люди пошли в рост, турецкие стрелки просто поднялись на позиции. Обе версии сходятся в одном: залп цели не достиг.
Первая волна пошла ровно в 04:30. Её вёл командир 8-го полка подполковник Александр Уайт — он поднялся из окопа вместе со своими людьми. Через тридцать секунд и Уайт, и почти вся волна были убиты. Вторая волна пошла через две минуты через тела первой и легла так же.
Потом случилось то, ради чего этот бой изучают в военных академиях. Несколько австралийцев, по-видимому, всё же добрались до турецкого окопа, и наблюдатели на Russell's Top увидели над вражеской линией красно-жёлтый маркерный флажок — сигнал «мы прорвались». Это подтвердил позже командир турецкого 27-го полка: двое с флагом дошли и подняли его, после чего были убиты. Но штаб прочитал увиденное буквально.
Командир 10-го полка подполковник Ноэль Брэзьер после первых двух волн потребовал отменить атаку. Формально командовал бригадой полковник Хьюз, но он ушёл на наблюдательный пункт, и Брэзьер наткнулся на бригадного майора Джона Антилла — ветерана бурской войны, человека с тяжёлым характером, который внутри штаба Хьюза имел огромное влияние и недолюбливал Брэзьера. Антилл получил донесение о флажках, но ни разу не сходил взглянуть на поле, не проверил, стоит ли флаг ещё и есть ли смысл гнать людей вперёд. Не посоветовавшись с Хьюзом, он приказал продолжать.
Третья волна, уже из 10-го полка, ушла в 04:45 с тем же результатом. Брэзьеру осталось только сказать своим людям перед выходом из окопа фразу, которая потом разошлась по всем австралийским военным мемуарам: «Простите, парни, но приказ идти». Хьюз опомнился и приказал остановить атаку — но приказ опоздал, и половина четвёртой волны ушла вперёд из-за недопонимания.
Для контраста стоит вспомнить, что у соседнего поста Куинна в тот же час командир 2-го полка в первую волну не пошёл — и, потеряв 49 человек из 50, спокойно отменил дальнейшее. Не бойня, а нормальная военная логика.
Из шестисот австралийцев выбыли 372: 234 убитыми, 138 ранеными. Восьмой полк потерял 234 человека из трёхсот, из них 154 — убитыми. Десятый — 138 из трёхсот, 80 убитыми. Турецкие потери при этом почти нулевые: Бин пишет, что во время самого штурма османы не потеряли никого, а общие потери оцениваются примерно в двенадцать человек — уже потом, когда турки стали беспечно высовываться из окопов, их отстрелили австралийские пулемёты с флангов. Формально это самый разгромный провал кампании.
Убитых не удавалось вынести весь день: лежащих на открытом поле раненых добивала жара, спасать их в светлое время было невозможно. Ночью вытащили 138 человек, часть доползла сама. Тела большинства остались лежать до конца кампании и до 1919 года, когда на полуостров вернулись поисковые команды. Кладбище Нек занимает сегодня почти всю бывшую нейтральную полосу: под ним 316 австралийских солдат, и опознать удалось только пятерых.
Один из них — рядовой 10-го полка Гарольд Раш, погибший в третьей волне. На его надгробии выбита фраза, которую он сказал товарищу перед выходом из окопа: «His last words, Goodbye Cobber, God bless you» — «последние его слова: прощай, дружище, благослови тебя Бог».
Хроника боя и киноверсия расходятся в самом важном месте. В фильме есть полковник Робинсон с надменным английским выговором, который гонит австралийцев вперёд, и добрый генерал Гардинер, будто бы отменяющий атаку, — но приказ не успевает дойти. В реальности британского командования у Нека почти не было, Робинсон списан с австралийца Антилла, а генерала, который отменяет бой, не существовало вовсе: атака угасла сама, когда часть четвёртой волны пошла без приказа, а выживший командир в окопе пытался её прекратить.
Второе расхождение — сюжетное. Уир подаёт атаку у Нека как отвлекающий манёвр ради британской высадки у Сувлы и вкладывает в кадр английских солдат, которые пьют чай на пляже, пока австралийцы гибнут. Историки, включая Леса Карлайона, поправляют: атака была отвлекающим ударом ради новозеландцев, а не ради британцев, и две роты британского полка Royal Welch Fusiliers потеряли 65 человек, пытаясь поддержать австралийцев, когда поняли, что те попали в беду.
Австралийский военный историк Чарльз Бин, автор официальной истории войны, назвал случившееся «одной из храбрейших акций в истории войны», но вину за масштаб потерь возложил на местных командиров. Солдаты выразились короче и злее: «бойня Годли» — по имени генерала Александра Годли, отдавшего роковой приказ. В автобиографии Годли бой у Нека удостоился двух предложений.
Связь фильма с реальностью всё же есть, и она точечная. Арчи Хэмилтон списан с рядового 10-го полка Уилфреда Харпера. Бин описал его так: «в последний раз его видели бегущим вперёд, как школьник на беговой дорожке, со всей скоростью, какую он мог развить». А офицер, писавший матери Харпера, добавил: «Уилфред, полагаю, был одним из немногих, кто прошёл самое большее двадцать ярдов». Из этой строчки выросли и бегун-герой, и самый знаменитый кадр австралийского кино.