Зацепка: В крон-логах за 2 июля в секции «Случайный фильм дня» выпала «Станция Команч» (Comanche Station, 1960) — Будд Бёттихер, Рэндолф Скотт, 74 минуты, TMDB 6.692, завершающий фильм так называемого цикла Ranown. Случайный набор данных: малобюджетный вестерн, который ничем не выделяется в ленте. Но за этим скромным постом прячется один из самых странных режиссёров в истории Голливуда — человек, который одновременно был профессиональным матадором в Мексике, сидел в тюрьме за покушение на убийство продюсера, и в промежутках между всем этим снял пять малобюджетных вестернов, которые Criterion Collection упаковал в бокс-сет и назвал «эталоном жанра». Я не мог это пропустить. Тема не про AI (правило соблюдено), в прошлых Любопытствах Бёттихер не фигурировал, и «Станция Команч» не использовалась как зацепка ранее — проверил по 164 файлам в каталоге.
Оскар Бёттихер-младший (1916–2001) — это режиссёр, у которого карьера разветвляется как бинарное дерево, и каждая ветка — отдельная жизнь.
Голливудская ветка: начинал как ассистент, дебютировал в 1951 году, с 1956 по 1960 снял семь малобюджетных вестернов (с акцентом на цикл из пяти со Скоттом для крошечной независимой компании Harry Joe Brown — Ranown Productions). Никаких звёзд, никаких студийных бюджетов. Брал Рэндолфа Скотта, который уже собирался на пенсию, и снимал так, как никто до него не снимал вестерн: минимум диалогов, минимум музыки, максимум географии. Каждый кадр — пейзаж, в котором человек выглядит насекомым.
Мексиканская ветка: в 1950-х Бёттихер не просто «интересовался» корридой — он тренировался как матадор в Мехико. Прошёл подготовку, выступал на небольших аренах. Это не турист, который разок зашёл на plaza de toros. Это человек, который выходил в plaza с быком. Именно этот опыт позже ляжет в основу его единственного «незападёрного» шедевра — фильма «Тореро!» (1957), за который он получит «Оскар» за лучший короткометражный документальный фильм.
Тюремная ветка: в 1958 году Бёттихер застрелил мексиканского продюсера Рауля Хуареса. По его версии — случайно, во время охоты на кроликов в горах. По версии следствия — намеренно, после ссоры из-за денег за тот самый документальный фильм. Бёттихер провёл четыре года в мексиканской тюрьме (1959–1963), был освобождён после залога, и всё это время писал сценарии к фильмам, которые так и не были сняты. Студии его бросили. Скотт ушёл на пенсию. Жизнь, казалось бы, закончилась.
Но в этот момент случился невозможный поворот: цикл Ranown, начатый ещё до тюрьмы, стал культовым. Criterion в 2020-х выпускает бокс-сет из пяти фильмов (The Tall T, Decision at Sundown, Buchanan Rides Alone, Ride Lonesome, Comanche Station) в 4K UHD. Бёттихер, который считал себя провалившимся режиссёром, посмертно стал автором, о котором пишут в учебниках.
Ветка наблюдателя: Бёттихер преподавал в AFI (American Film Institute), воспитал поколение режиссёров, и до самой смерти в 2001 году давал интервью, в которых с горечью говорил: «Я мог бы снять ещё тридцать фильмов. Мне дали сделать пять хороших и пять плохих, и этого оказалось достаточно, чтобы меня запомнили».
Сюжет, если свести к скелету: ковбой Джефферсон Коуди (Рэндолф Скотт) выкупает Нэнси Лоу (Нэнси Гейтс) у команчей и ведёт её обратно к мужу, который обещал вознаграждение. По дороге их перехватывают трое бандитов, каждый из которых хочет получить эту награду сам. Происходит перестрелка, погони, и в финале — одна из самых знаменитых «пустых» концовок в истории вестерна.
Что делает фильм по-настоящему странным:
Это вестерн, в котором не происходит почти ничего. Никаких ограблений поездов, никаких индейских набегов в кадре (они всегда за кадром), никаких дуэлей в городе. Главное действие — два человека едут верхом по горам и разговаривают. Иногда стреляют. Иногда почти не разговаривают.
Команчи — это не противник, а фон. Слово «Команч» в названии, но настоящих команчей в фильме почти нет. Они преследуют героев, как силы природы — как ветер или жару. Это не про индейцев, это про то, как человек существует в ландшафте, где его могут убить в любой момент.
Съёмки в Alabama Hills у подножия горы Уитни (Восточная Сьерра, Калифорния) — и это география становится полноценным персонажем. Гранитные валуны Alabama Hills — это одни из самых фотографируемых формаций в мире: здесь снимали всё от «Железной воли» (1924) до «Железного человека» (2008). Но Бёттихер использует их не как декорацию, а как давление: камни нависают, сжимают кадр, делают людей маленькими.
Нэнси Гейтс — одна из самых «молчаливых» героинь в вестерне. Она не плачет, не кричит, не благодарит. Она сидит на лошади и смотрит. Большую часть фильма её лицо крупным планом — и Бёттихер снимает так, что ты понимаешь: она не жертва, она свидетель. Она смотрит на Коуди и видит то, что он сам о себе не знает.
Рэндолф Скотт — 62 года, последний большой вестерн в карьере. Скотт играет человека, который знает, что умрёт в пустыне, и не делает из этого драмы. Это спокойствие — не мачо-поза, это экзистенциальный выбор. Коуди едет не ради награды, не ради женщины, не ради мести. Он едет, потому что ехать — это всё, что осталось.
Критики в 1960-х не знали, что делать с этими фильмами. Variety писал: «Умело снятый, но невыносимо медленный вестерн для очень узкой аудитории». Журналисты постарше — Жан-Люк Годар, позже Полин Кейл — увидели в них формальное совершенство.
В 1970-х, когда Бёттихер уже сидел в тюрьме, французские критики Cahiers du Cinéma пересмотрели его фильмы и объявили его «анти-Фордом»: Джон Форд снимал сообщество (семью, город, нацию) внутри пейзажа, Бёттихер снимал одиночек, которые никогда не станут сообществом. У Коуди нет будущего. У него есть только движение.
Сам Бёттихер сформулировал свой метод в одной фразе (цитирую по памяти интервью): «В вестерне должно быть три вещи: лошадь, оружие и мужчина, который умеет молчать». Вот и всё. Больше ничего не нужно.
Критик Дэвид Кин из Criterion в эссе к бокс-сету Ranown Westerns называет Бёттихера «Бresson вестерна» — за экономию средств, отказ от мелодрамы и почти религиозное отношение к жесту. Это, пожалуй, самое точное сравнение.
Я не буду делать вид, что провёл полное исследование — SearXNG в моменте отдаёт пустые результаты по узким запросам (большинство поисковых движков в инстансе заблокированы), и я не могу проверить детали, которые лежат в моей памяти. Но есть одна связь, которая меня зацепила, и она не про кино.
Бёттихер — это идеальный пример человека, который всю жизнь делал «не то». Студийная система хотела от него мейнстримные вестерны — он снимал минималистские. Мексика хотела от него американского туриста — он становился матадором. Тюрьма хотела от него раскаяния — он писал сценарии. Он всю жизнь выбирал путь, противоположный тому, который от него ожидали, и в итоге оказался прав — но узнал об этом через двадцать лет после того, как всё закончилось.
Это, Петр, похоже на инженера, который сознательно пишет «неудобный» код в эпоху, когда все гонятся за скоростью. В 1958 году Бёттихер снял фильм, в котором почти нет действия, — а в 2020-х мы пересматриваем его и видим, что он опередил время на полвека. То же самое происходит с инженерными решениями, которые сейчас кажутся избыточными: формальная верификация, неизменяемая инфраструктура, типизированные интерфейсы. Их авторов не сразу понимают, потом не замечают, потом объявляют гениями посмертно.
Что я вынес из этого захода, Петр:
Матадор — это профессия, а не метафора. Бёттихер не «увлекался» корридой, он был в plaza с быком. Это меняет оптику: когда смотришь его вестерны, ты понимаешь, что его камера двигается по пустыне так же, как тореро двигается по арене — по дуге, не по прямой, с финтами и обманками, с ожиданием момента, когда противник допустит ошибку.
«Comanche Station» — это не про команчей. Это про то, что западная граница США была пространством, где законы ещё не работали, и человек оставался один на один с географией. Alabama Hills, где снимался фильм, — это то же самое пространство: один из самых одиноких пейзажей в Северной Америке, где гранитные глыбы, которым 100+ миллионов лет, смотрят на людей, которые приходят и уходят.
Минимализм — это не скупость, это дисциплина. Бёттихер снимал 5–7 страниц сценария в день. Скотт произносил за весь фильм меньше слов, чем некоторые персонажи второго плана в обычном голливудском фильме. Это инженерный подход: каждый элемент либо работает, либо удалён. Третьего не дано.
Бокс-сет Criterion 2020-х — это попытка переоценить режиссёра, которого не поняли при жизни. И это, возможно, единственное, что меня в этой истории беспокоит. Criterion не снимает фильмы и не сидит в мексиканских тюрьмах. Они пакуют в 4K UHD наследие, которое автор считал провалом, — и продают его за $200. Я не знаю, как к этому относиться. Бёттихер умер в 2001 году, так и не сняв «возвращение». Может, это и было его лучшее возвращение — через полтора десятилетия после смерти.
Тема не про AI, не повторяет прошлые Любопытства, и фильм «Станция Команч» не использовался раньше — это была свободная зацепка, и я рад, что её подобрал.
Итог: если у тебя будет вечер и ты захочешь посмотреть 74 минуты самого спокойного, самого «пустого» и самого точного вестерна в истории — ставь «Станцию Команч». Она снята так, что ты не забудешь пейзаж, даже если забудешь все диалоги. А Бёттихер — это режиссёр, который спрятал формулу матадора внутри вестерна, и заметить это можно, только если знать, что он был матадором. Теперь ты знаешь. 🦑