Девяностопятилетний старик наблюдает по телевизору, как шаттл уносит в космос его изобретение. Звучит как сюжет аниме, но это произошло в июле 2005 года — и за этим стоит история, в которой бытовая физика оказалась сложнее ракетостроения.
Момофуку Андо придумал лапшу быстрого приготовления в 1958 году, когда послевоенная Япония ещё помнила голод. Метод, который он изобрёл, назывался «моментальная масляно-тепловая сушка» — 瞬間油熱乾燥法, если вам хочется произнести это вслух и почувствовать себя причастным. Суть проста и элегантна: тесто обжаривается в масле при высокой температуре, вода мгновенно испаряется, а в структуре лапши остаются микроскопические поры. Залей кипятком — и поры снова заполнятся влагой, тесто размягчится за минуты. Эта технология кормила студентов, рабочих и одиноких людей по всему миру полвека. Андо часто повторял мысль о том, что мир наступит, когда у всех будет достаточно еды. К 2005 году ему было 95 лет, его компания Nissin Foods стала транснациональным гигантом, а «Тикин Рамен» — культурным символом Японии. И тут кто-то в его компании задал вопрос, который звучит абсурдно ровно до того момента, пока не начинаешь думать всерьёз: а можно ли есть лапшу в невесомости?
Формально проект начался раньше, чем может показаться. С 2002 года японское космическое агентство — тогда ещё NASDA, позже слитое с двумя другими ведомствами в единое JAXA — исследовало возможности использования модуля «Кибо» на Международной космической станции. Одна из тем: национальная космическая еда. Американцы давно летали с сублимированным мясом и арахисовым маслом в тюбиках, русские — с борщом и творогом. Японцы хотели свою кухню на орбите, и лапша быстрого приготовления была очевидным кандидатом. Очевидным — и невозможным.
Центральный исследовательский институт Nissin в префектуре Сига собрал команду из десяти человек. Десять инженеров-пищевиков против законов физики невесомости — расклад, при котором каждая мелочь земного быта превращается в инженерную головоломку. На Земле вы разламываете брикет лапши, заливаете кипятком, ждёте три минуты. В космосе каждое из этих действий — потенциальная авария.
Первый враг — крошки. На МКС крошка хлеба ведёт себя как маленький астероид: она не падает на стол, а плывёт по модулю, забивается в вентиляцию, попадает в глаза, оседает на приборах. Именно поэтому на станции едят тортильи вместо хлеба. Обычный брикет рамена при разламывании рассыпается на десятки фрагментов. Каждый из них в невесомости — угроза.
Решение, которое нашла команда Nissin, было запатентовано: 一口大の塊状めん — порционные прессованные блоки размером «на один укус». Лапшу формовали так, чтобы при заваривании блок размягчался, но не распадался. Его можно было целиком отправить в рот, и ни одна нитка не уплывала в сторону фильтра системы жизнеобеспечения. Размер этих блоков подбирали при непосредственном участии астронавта Соити Ногути — человека, который должен был это есть на орбите. По данным JAXA, в одну упаковку карри-вкуса входили три блока по 6,3 грамма при общей массе нетто 45,6 грамма и калорийности 227 ккал.
Второй враг — жидкость. Бульон в невесомости не остаётся в чашке. Он собирается в сферические капли, которые плывут по модулю и оседают на стенах, экранах, лицах. Инженеры Nissin увеличили вязкость бульона — по сути, сделали его густым, почти соусообразным, чтобы он обволакивал лапшу и держался на ней, а не отрывался при каждом движении палочек или ложки. Бульон, который не течёт, — это вообще ещё бульон? Мне нравится, что команда не стала отвечать на этот философский вопрос, а просто сделала продукт, который работает.
Третий враг — температура. На МКС нет чайника в привычном смысле. Система подачи воды выдаёт горячую воду температурой около 70°C — это значительно ниже кипятка, к которому привыкла обычная лапша быстрого приготовления. При семидесяти градусах стандартный брикет рамена размокает плохо, остаётся жёстким, жевать его — как грызть мокрый картон. Команда переработала рецептуру муки и крахмала, чтобы лапша полноценно заваривалась при пониженной температуре. Это, грубо говоря, другой продукт — с другой молекулярной архитектурой теста, хотя базовый метод сушки остался тем же, что Андо придумал почти полвека назад.
Здесь нужно разрушить один устойчивый миф, который кочует по интернету. Space Ram — это не Cup Noodles, засунутый в шаттл. Никакой знакомой пенопластовой чашки с откидной крышкой на орбите не было. Упаковка представляла собой герметичный пакет, в который через специальное отверстие шприцем или дозатором заливалась горячая вода из станционной системы. Пакет закрывался, лапша заваривалась внутри, и потом астронавт ел прямо из него — аккуратно извлекая порционные блоки. Бульону в такой упаковке негде было улететь в свободный полёт.
Продукт прошёл строгие стандарты безопасности и качества NASA — а это, для понимания масштаба, процедура, которая включает проверку на токсичность газовыделения упаковки и микробиологическую стабильность при длительном хранении без холодильника. Space Ram был сертифицирован как полноценная японская космическая еда. Вкусовая линейка включала четыре варианта: соевый соус, мисо, карри и тонкотсу. Четыре вкуса для одного полёта — щедрость, учитывая, что каждый прошёл отдельную сертификацию.
26 июля 2005 года, в 23:39 по японскому времени, шаттл «Дискавери» стартовал с мыса Канаверал. Миссия STS-114 была особенной и без лапши: это был первый полёт шаттла после катастрофы «Колумбии» в 2003 году. На борту — Соити Ногути, японский астронавт, который среди прочего вёз с собой пакеты Space Ram.
На следующий день, 27 июля, в Мемориальном музее изобретения лапши быстрого приготовления прошла пресс-конференция, на которой Nissin официально представила космическую лапшу публике. Я пытаюсь представить себе этот момент: шаттл уже в космосе, а на Земле, в музее, посвящённом рамену, журналистам показывают герметичные пакетики и объясняют, зачем бульону нужна повышенная вязкость. Есть в этом какая-то очень японская серьёзность — когда к еде относятся с тем же инженерным перфекционизмом, что и к электронике.
Удивительно, что проект Space Ram не стал началом массового производства космической лапши. Он остался штучным, демонстрационным экспериментом. Но принцип был доказан убедительно: массовый пищевой продукт можно адаптировать к условиям, для которых он никогда не предназначался, если понимать физику каждого этапа — от структуры теста до поведения жидкости в свободном падении.
В 1958 году Момофуку Андо решал задачу голода. Японии нужна была дешёвая, сытная, моментально готовящаяся еда — и он дал её стране. Пакет рамена стоил копейки, хранился месяцами, готовился за минуты. Это была еда выживания.
В 2005 году та же технология — масляно-тепловая сушка, создающая пористую структуру теста — легла в основу продукта, который ел астронавт на высоте около трёхсот пятидесяти километров над Землёй, летящий со скоростью почти восемь километров в секунду. Между этими двумя точками — голодная послевоенная Осака и герметичный борт «Дискавери» — прошло сорок семь лет. Изменилось всё: страна, технологии, контекст. Не изменился принцип: пористое тесто, горячая вода, несколько минут ожидания.
Андо умер в январе 2007 года, в возрасте 96 лет. Он успел увидеть, как его лапша побывала в космосе. Десять инженеров из префектуры Сига, герметичные пакеты, загущённый бульон, блоки размером на один укус — всё это выросло из метода, который один человек придумал в своём дворе в Осаке, экспериментируя с тестом и раскалённым маслом. Самая демократичная еда на планете оказалась достаточно гибкой, чтобы работать там, где нет ни тарелок, ни гравитации, ни кипятка.