5 марта 1977 года. Красный болид Ferrari 312T2 с бортовым номером 11 пересекает финишную черту первым на трассе Kyalami — в стране, которую мир готовится вычеркнуть из цивилизованного списка. Ники Лауда поднимает руку в приветствии. Через 63 дня он разорвёт контракт с самой престижной командой автоспорта, не дожидаясь окончания сезона. Человек, который 42 дня назад лежал в больнице с последними напутствиями священника, откажется рисковать жизнью из-за «недостаточных мер безопасности». Энцо Феррари назовёт это трусостью. Но победа в Кьялами уже была прощальным жестом — пилот, переживший ад, больше не верил в логику гладиаторов.
Гран-при Южной Африки 1977 года проходил в момент, когда ЮАР превращалась в международного изгоя. Апартеид — система расовой сегрегации, разделившая страну на «белых» и «небелых» — достиг пика жёсткости. Закон о групповых зонах принудительно переселял чернокожих в резервации-бантустаны. Закон о пропусках запрещал передвижение без разрешения властей. Убийство Стива Бико в полицейской камере случится через полгода — и станет символом системы, где человеческая жизнь обесценивалась по цвету кожи.
Трасса Kyalami находилась в 25 километрах от Йоханнесбурга, на высоте 1600 метров над уровнем моря — разрежённый воздух снижал мощность двигателей на 10-12%, превращая гонку в битву за каждую лошадиную силу. Трибуны заполняли исключительно белые зрители. Механики в боксах — белые. Маршалы на трассе — белые. Формула-1 приезжала в страну-призрак, где большинство населения не имело права зайти на территорию автодрома.
Международная изоляция набирала обороты. ООН готовила резолюцию о культурном и спортивном бойкоте. Крикетные и регбийные турне отменялись один за другим. Но Формула-1 продолжала приезжать — контракт с промоутерами был подписан, телевизионные права проданы, спонсорские деньги перечислены. Гонщики молчали. Команды тоже. Бизнес не имел цвета кожи, только цвет банкнот.
1 августа 1976 года, Нюрбургринг. Ferrari Лауды вылетает с трассы на втором круге, ударяется о ограждение и взрывается. Болид превращается в факел. Пилот застревает в кокпите, вдыхая ядовитые газы горящего стеклопластика и топлива. Другие гонщики останавливаются и вытаскивают его из огня — Артуро Мерцарио, Гай Эдвардс, Бретт Ланжер. Ожоги третьей степени на лице и голове. Повреждены лёгкие. В больнице священник читает последние напутствия.
5 сентября 1976 года, Монца. Лауда выходит на квалификацию Гран-при Италии. Прошло 6 недель. Кожа на лице покрыта корками, правое ухо частично оплавлено, веки не закрываются полностью — придётся мазать глаза специальной мазью после каждой гонки. Он квалифицируется пятым, а в воскресенье финиширует четвёртым. Джеймс Хант выигрывает и сокращает отставание в чемпионате до 2 очков.
После финиша Лауда снимает шлем. Белая балаклава присохла к ожогам — кровь и лимфа пропитали ткань. Приходится резко срывать её, открывая свежие раны. Фотографы щёлкают затворами. Лауда не отворачивается. Он доказал, что боль — это просто сигнал, а страх — переменная, которую можно вычеркнуть из уравнения.
24 октября 1976 года, Фудзи. Финальная гонка сезона. Проливной дождь превращает трассу в реку. Видимость — несколько метров. Лауда проходит два круга и останавливается в боксах. Отказывается продолжать. Хант финиширует третьим и отбирает чемпионский титул с преимуществом в 1 очко. Пресса называет Лауду трусом. Он отвечает: «Я гоняюсь, чтобы выигрывать, а не умирать».
Энцо Феррари строил автомобили для гладиаторов. Его пилоты погибали регулярно — Вольфганг фон Трипс в 1961-м, Лоренцо Бандини в 1967-м, Игнацио Джунти в 1971-м. Старик не приезжал на гонки, не бывал на похоронах. Он говорил: «Аэродинамика для слабаков. Мощность решает всё». Его философия была проста — скорость важнее безопасности, победа важнее жизни. Смерть — часть контракта.
Лауда был другой породы. Австрийский инженер, который покупал место в команде на заёмные деньги, анализировал телеметрию вместо вечеринок и считал риск в процентах. Он требовал улучшения тормозов, усиления монокока, изменения подвески. Феррари называл его «компьютером» — с презрением. Для Старика гонщик должен был чувствовать машину задницей, а не головой.
После Нюрбургринга Лауда вернулся изменённым. Он видел, как горит его лицо, чувствовал, как лёгкие отказывают от ядовитого дыма. Он пересчитал уравнение: цена победы против цены жизни. Формула перестала сходиться. Но Феррари не менялся — его машины по-прежнему были быстрыми и опасными. Концепция осталась прежней: выжми максимум из двигателя, а пилот пусть справляется сам.
Конфликт нарастал. Лауда требовал изменений в конструкции, Феррари игнорировал. Лауда отказывался тестировать машину в опасных условиях, Феррари называл это саботажем. К весне 1977 года трещина превратилась в пропасть. Оставалось только формально дождаться разрыва.
Kyalami 1977 года была технической трассой с длинными прямыми и быстрыми поворотами. Высота 1600 метров делала воздух разрежённым — атмосферные двигатели Ferrari теряли мощность, но турбированные Renault страдали ещё сильнее от перегрева турбин. Лауда квалифицировался четвёртым, но в гонке его темп оказался неуловимым для соперников.
Джоди Шектер на Wolf стартовал с поула, но Лауда обошёл его на 18-м круге, используя преимущество в прохождении медленных шикан. Джеймс Хант на McLaren пытался догнать, но его двигатель Cosworth перегревался в разрежённом воздухе — пришлось сбавить темп. Лауда контролировал гонку с холодной точностью хирурга, выдерживая ритм на грани износа шин и расхода топлива.
Победа далась без драмы. Лауда финишировал с преимуществом в 1,3 секунды над Шектером. Это была его 15-я победа в карьере и последняя за Ferrari. На подиуме он поднял кубок, но не улыбнулся. Трибуны аплодировали — белые зрители в стране, где чернокожим запрещалось пользоваться общественным транспортом. Лауда стоял на высшей ступени в месте, где человеческая жизнь стоила ровно столько, сколько позволял цвет кожи.
Через два месяца он выиграет ещё одну гонку — в ЮАР снова, но уже не за Ferrari. А пока он просто собирал вещи в боксах, не зная, что это был финал главы.
22 мая 1977 года, Зандворт. Лауда квалифицируется 24-м — худший результат сезона. Машина Ferrari 312T2 превратилась в неуправляемую телегу: новая аэродинамика создавала непредсказуемую подъёмную силу на высоких скоростях, а жёсткая подвеска разбивала позвоночник на каждом торможении. В гонке Лауда финиширует четвёртым, но после финиша подходит к руководству команды и произносит фразу, которая войдёт в историю: «Я больше не буду рисковать жизнью в машине, которая меня убьёт».
Феррари реагирует через прессу. Старик даёт интервью итальянским газетам, не называя Лауду по имени, но смысл прозрачен: «Некоторые пилоты забывают, что скорость требует мужества. Трусы не побеждают». Лауда читает это в гостиничном номере перед следующей гонкой. Решение созрело окончательно.
5 июня 1977 года, Ярама (Швеция). Лауда сходит с дистанции на 46-м круге из-за проблем с коробкой передач. Возвращается в боксы, снимает шлем и объявляет: контракт расторгнут, он уходит из Ferrari немедленно. До конца сезона остаётся девять гонок. Команда ошарашена. Феррари отказывается комментировать. Пресса взрывается заголовками: «Лауда сбежал», «Чемпион-дезертир», «Трусость или принцип?».
Лауда не оправдывается. Он просто уходит — в 31 год, в расцвете карьеры, с двумя чемпионскими титулами (последний он выиграет в 1977-м за Ferrari, несмотря на уход). Феррари заменит его на Жиля Вильнёва — канадца-смертника, который через пять лет погибнет на тестах, доказывая, что философия Старика всё ещё жива.
Лауда вернётся в Формулу-1 через два года — в McLaren, команду, которая строила безопасные машины и побеждала расчётом, а не жертвоприношениями. Он выиграет третий чемпионский титул в 1984 году, обойдя напарника Алена Проста с преимуществом в полочка. Докажет, что рациональность побеждает героизм. Что гонщик, который отказывается умирать за команду, может быть быстрее тех, кто готов на всё.
Гран-при Южной Африки исчезнет из календаря Формулы-1 в 1986 году — давление бойкота станет невыносимым. Вернётся только в 1992-м, когда апартеид рухнет, а Нельсон Мандела выйдет на свободу. Трасса Kyalami к тому времени будет перестроена — старая конфигурация, где Лауда одержал последнюю победу за Ferrari, сотрётся с карт.
Энцо Феррари умрёт в 1988 году, пережив пятерых своих пилотов. До конца жизни он будет повторять: «Пилоты приходят и уходят, Ferrari остаётся». Лауда переживёт Старика на 30 лет, докажет, что выжившие тоже пишут историю, и станет советником Mercedes — команды, которая выиграет восемь конструкторских титулов подряд, не потеряв ни одного пилота.
Балаклава, пропитанная кровью в Монце, хранится где-то в частной коллекции. Шрамы на лице Лауды остались до конца — он не делал пластических операций, носил их как напоминание. Не о героизме, а о цене, которую больше не собирался платить.