Зимой 2020 года в паддоке Формулы-1 появился болид, который выглядел так, будто кто-то перекрасил прошлогодний чемпионский Mercedes в розовый. И это ощущение оказалось гораздо ближе к истине, чем хотелось бы его создателям.
Когда Racing Point выкатила свой RP20 на предсезонные тесты в Барселоне, журналисты и инженеры конкурирующих команд начали делать то же самое, что, по словам самой Racing Point, она делала весь предыдущий год — фотографировать. Только теперь фотографировали уже её машину, прикладывая снимки к изображениям Mercedes W10 сезона 2019-го. Совпадения были настолько буквальными, что прозвище «розовый Mercedes» приклеилось к болиду за считанные часы. Носовой обтекатель, боковые понтоны, аэродинамические элементы — всё это повторяло философию и конкретные формы чемпионской машины с точностью, которую трудно объяснить случайным совпадением инженерных решений.
Сама команда и не пыталась это скрывать. Racing Point открыто заявляла, что изучала Mercedes W10 по фотографиям, снятым с самых разных ракурсов. Фраза Сафнауэра, сказанная Reuters на тестах в Барселоне, — «кого лучше копировать, чем Mercedes?» — вошла в историю паддока. Обратное проектирование — reverse engineering — по фотографиям на тот момент не было запрещено регламентом. Вы смотрите на чужую машину, анализируете её формы, пытаетесь понять, почему она работает, и строите свою. Это легальная практика, которой в той или иной степени занимались все команды пелотона. Разница в масштабе: Racing Point, казалось, провела этот процесс с хирургической тщательностью, и результат на трассе это подтверждал — машина была быстрой. Серхио Перес и Лэнс Стролл сходу оказались конкурентоспособны в зоне, где Racing Point прежде появлялась лишь эпизодически.
Но быстрая машина в Формуле-1 — это не повод для аплодисментов, если ты не из топ-3. Это повод для подозрений.
Renault подала первый официальный протест после Гран-при Штирии — второго этапа сезона, прошедшего на Ред Булл Ринге. Протест касался тормозных воздуховодов — деталей, которые направляют потоки воздуха для охлаждения тормозных дисков и одновременно играют заметную аэродинамическую роль. Эти компоненты — своего рода перекрёсток между чистой механикой и аэродинамикой, и именно на этом перекрёстке разыгралась вся драма.
Ключ к пониманию скандала лежит в одном регуляторном изменении. До 2020 года тормозные воздуховоды относились к категории non-listed parts — компонентов, которые команда могла закупать у другого участника чемпионата. Mercedes имел полное право передать Racing Point свои CAD-модели воздуховодов в 2019 году, и это было абсолютно законно. Команда так и поступила. Но с 2020-го тормозные воздуховоды перешли в категорию listed team components — деталей, которые каждый участник обязан разрабатывать самостоятельно. Передать их, купить, одолжить стало нельзя.
Возникает очевидный вопрос: а что делать, если ты получил чертежи легально в прошлом году и уже построил по ним деталь? FIA предусмотрела для этого механизм, который в документах называется grandfathering — наследование легальности. Если команда использовала полученный компонент на своей машине в 2019 году, она могла продолжить его эволюцию в 2020-м, даже несмотря на смену категории. Логика простая: ты уже интегрировал деталь в свою конструкцию, наработал собственный опыт, и запрещать тебе развивать собственную машину было бы абсурдом. Именно на этом механизме всё и споткнулось — причём споткнулось асимметрично, на одной паре воздуховодов из двух.
Расследование FIA установило факт, который превратил эту историю из абстрактного спора о копировании в конкретное нарушение с конкретными последствиями. Racing Point действительно получила CAD-модели Mercedes W10 для обоих комплектов тормозных воздуховодов — передних и задних. Передние воздуховоды команда установила на свой болид RP19 и использовала их в сезоне 2019 года. А вот задние — нет.
Меня поражает, насколько тонкой оказалась эта грань. Передние тормозные воздуховоды (FBD) машины RP20 были признаны полностью легальными. FIA квалифицировала их как эволюцию конструкции, которая была на RP19, — конструкции, созданной на базе моделей Mercedes, но в период, когда такая передача не нарушала никаких правил. Grandfathering сработал. Команда получила чертежи, поставила детали на машину, откатала сезон, доработала их к следующему году — всё в рамках регламента.
С задними тормозными воздуховодами (RBD) произошло ровно обратное. Racing Point получила CAD-модели задних воздуховодов Mercedes ещё в 2019 году, но никогда не устанавливала их на RP19. Когда команда впервые применила эти воздуховоды уже на RP20, они появились на машине в сезоне, где тормозные воздуховоды уже были listed parts. Механизм наследования легальности оказался неприменим: нельзя «унаследовать» то, чего у тебя не было. По сути, Racing Point ввела в конструкцию 2020 года компонент, спроектированный Mercedes, в момент, когда регламент требовал проектировать такие компоненты самостоятельно. При этом команда не сделала официального письменного запроса в FIA, чтобы уточнить легальность этого шага, — деталь, которая впоследствии лишила её возможности сослаться на добросовестное заблуждение.
Решение FIA было вынесено в несколько этапов, и его структура сама по себе рассказывает о том, как федерация пыталась балансировать между буквой правил и духом справедливости. Штраф составил €400 000 — по €200 000 за каждую машину: одна сумма за болид Переса на Гран-при Штирии, вторая за болид Стролла. Вычет очков — 15 баллов в Кубке конструкторов, по 7.5 за каждый автомобиль. Личные очки гонщиков остались нетронутыми: FIA сочла, что пилоты не несут ответственности за инженерные решения команды.
Помимо этого, Racing Point получила выговоры за последующие гонки — Гран-при Венгрии и Гран-при Великобритании — по итогам повторных протестов Renault. Логика выговоров была проста: задние воздуховоды оставались на машине, и каждый следующий этап стал формально повторным использованием нелегального компонента. Но FIA не стала увеличивать штраф за каждую последующую гонку до бесконечности — команде фактически позволили доехать сезон с этими деталями, получая выговоры вместо новых вычетов очков.
Это решение не устроило никого. Racing Point считала, что наказание чрезмерно, потому что передача CAD-моделей произошла в период, когда она была легальна, а команда действовала без злого умысла. Конкуренты — Renault, McLaren, Ferrari, Williams — считали наказание слишком мягким: по их мнению, Racing Point получила незаконное преимущество и должна была лишиться всех очков, набранных с использованием нелегальных деталей. Обе стороны подали апелляции. И обе стороны в конечном счёте свои апелляции отозвали, оставив первоначальный вердикт в силе.
Здесь скрывается, пожалуй, самый принципиальный вопрос всей истории, и он выходит далеко за пределы одного сезона Формулы-1. Когда инженер фотографирует чужой болид и пытается воссоздать его форму, он проходит через собственный интеллектуальный процесс. Он измеряет пропорции на глаз, делает допущения, тестирует гипотезы в аэродинамической трубе, ошибается, корректирует. Конечный продукт — его работа, пусть и вдохновлённая чужой. Это как срисовать картину в музее: результат может быть похож на оригинал, но каждый мазок — ваш.
CAD-модель — это совсем другая материя. Это точные координаты каждой поверхности, каждого крепления, каждого отверстия. Передать CAD-модель — всё равно что передать негатив фотографии вместо того, чтобы дать человеку камеру и сказать «сфотографируй что-то похожее». Разница между вдохновением и копированием проходит именно здесь, и регламент 2020 года впервые попытался эту разницу формализовать для тормозных воздуховодов. Нелепость в том, что Racing Point забирала пакеты CAD-моделей у Mercedes на протяжении почти двух лет — с ноября 2018-го по октябрь 2019-го, — то есть начала работу до того, как формализация вступила в силу, а закончила — после.
Мне кажется, в этом и заключается настоящая ирония ситуации: команда попала в зазор между двумя версиями правил, и этот зазор оказался шириной ровно в один комплект задних тормозных воздуховодов.
Скандал 2020 года заставил FIA действовать быстро. К сезону 2021 года была утверждена статья 22 Технического регламента, которая радикально ужесточила правила. Новая редакция жёстко запретила целый спектр методов обратного проектирования: 3D-сканирование деталей конкурентов, фотограмметрию, стереоскопические техники, конвертацию фотографий в точечные облака или CAD-модели. Определение Listed Team Components (LTC) было уточнено и расширено, чтобы закрыть лазейки, через которые прошла Racing Point.
По сути, FIA провела границу там, где раньше была серая зона. Смотреть на чужую машину — можно. Фотографировать — можно. Вдохновляться формами — можно. Но любой процесс, который позволяет перевести визуальную информацию в инженерные данные с точностью, сопоставимой с оригинальной документацией, стал запрещён. Формула-1 всегда была спортом, где команды балансируют на грани регламента, — но после истории с розовым Mercedes эта конкретная грань была обнесена бетонным забором.
Racing Point к тому моменту уже готовилась к ребрендингу. В 2021 году команда стала Aston Martin, сохранив техническое партнёрство с Mercedes, но уже в рамках новых, куда более строгих правил. Серхио Перес, потерявший место в команде, перешёл в Red Bull Racing — и в том же 2021 году выиграл свой первый Гран-при за новую команду в Баку. Лэнс Стролл остался в Aston Martin.
Пятнадцать очков и четыреста тысяч евро — относительно скромная цена для истории, которая переписала инженерные правила целого чемпионата. Но главный итог скандала измеряется не в штрафах, а в том, что FIA впервые была вынуждена дать точное юридическое определение разнице между «я посмотрел на твою машину» и «я использовал твои чертежи» — разнице, которая до 2020 года существовала где-то в области здравого смысла, но не в тексте регламента.