Формула-1 — спорт, где контракты прописывают до запятой, а каждое публичное слово проходит через юридический фильтр. И вот в этом мире двое взрослых мужчин бьются об заклад о татуировке — сначала за парой пива, а потом уже на глазах у всего паддока.
Когда Renault вернулась в Формулу-1 в 2016 году как полноценная заводская команда, это было возвращение с амбицией, но без иллюзий. Французский гигант выкупил обратно команду из Энстоуна — ту самую, что приносила чемпионские титулы Фернандо Алонсо в середине двухтысячных, но к тому моменту долго существовала под вывеской Lotus и переживала финансовый кризис. Машины были медленными, инфраструктура — устаревшей, а силовая установка Renault уступала конкурентам от Mercedes и Ferrari. Сезон за сезоном команда барахталась в середине пелотона: очки набирались, но подиум оставался за горизонтом. Для марки, чьи моторы когда-то стояли в чемпионских Red Bull, это было болезненное напоминание о разрыве между прошлым и настоящим.
Управлять этим проектом воскрешения был призван Сирил Абитебуль — француз, выросший внутри структуры Renault Sport, знавший и моторный, и командный отделы изнутри. Абитебуль занял позицию управляющего директора и стал публичным лицом амбиций марки. Он обещал прогресс, выстраивал пятилетний план, привлекал спонсоров и — что критично — переманивал пилотов. Главным трансферным козырем стал Даниэль Риккардо, который в конце 2018 года шокировал паддок, уйдя из Red Bull Racing — команды, способной бороться за победы — в середняк Renault. Контракт был щедрым, но спортивная логика казалась сомнительной: Риккардо менял подиумы на борьбу за шестое-седьмое место.
2019-й получился для этого союза тяжёлым. Лучший результат Риккардо — четвёртое место в Монце, лучшее за весь сезон. Команда финишировала пятой в Кубке конструкторов, что для заводского проекта с бюджетом в сотни миллионов выглядело скромно. Подиум — тот самый, ради которого Риккардо, по сути, поставил на кон лучшие годы карьеры — казался недосягаемым.
Пари родилось где-то на границе между внутренней шуткой и публичным вызовом. В четверг, накануне Гран-при Великобритании 2019 года, в Сильверстоуне, за парой пива между пилотом и боссом возникло соглашение о следующем сезоне — последнем по контракту Риккардо с Renault, и к его началу австралиец уже объявит о переходе в McLaren. Условия были просты и при этом асимметричны, что придавало всей конструкции особый шарм: если Риккардо приведёт машину на подиум, Абитебуль сделает татуировку. Место на теле и размер рисунка определяет Абитебуль — это его кожа, в конце концов. Но дизайн выбирает Риккардо.
Меня в этой истории цепляет именно распределение контроля. Абитебуль оставил за собой право решить, насколько заметной будет татуировка, — грубо говоря, мог спрятать её под рукав рубашки. Но содержание рисунка — его смысл, его послание — отдал пилоту. Это похоже на переговоры о контракте в миниатюре: каждая сторона контролирует свою зону риска.
Пари быстро перестало быть кулуарной байкой. Риккардо — один из самых медийных гонщиков в истории Формулы-1, человек с фирменной широкой улыбкой и талантом превращать любое интервью в стендап-номер. Он упоминал ставку в разговорах с журналистами, в подкастах, в командных видео. Абитебуль, со своей стороны, не отнекивался — подтверждал, улыбался, но, кажется, был достаточно уверен, что платить не придётся. Машина Renault R.S.20 не выглядела кандидатом на подиум в нормальных обстоятельствах. Но сезон 2020-го не собирался быть нормальным.
Сезон 2020 года начался с трёхмесячной задержки из-за COVID-19. Гран-при Австралии был отменён буквально накануне первой практики, когда команды уже распаковали оборудование в Мельбурне. Когда гонки наконец возобновились в июле, календарь выглядел непривычно: семнадцать этапов вместо запланированных двадцати двух, новые трассы, двойные уик-энды на одних и тех же автодромах, пустые трибуны. Формула-1 существовала внутри «пузыря» — с жёсткими протоколами тестирования, ограниченным персоналом и атмосферой, в которой привычная роскошь паддока уступила место полевому лагерю.
Для команд среднего звена пандемийный сезон создал неожиданное окно. Заморозка разработок, введённая для сокращения расходов, означала, что разрыв между лидерами и преследователями менялся медленнее обычного. А укороченный, плотный календарь повышал вероятность хаотичных гонок — дождевых, с авариями, с нетипичными стратегиями. Подиум для Renault оставался маловероятным событием, но шансы на него выросли с «почти невозможно» до «при удачном стечении обстоятельств».
Риккардо провёл первую половину сезона стабильно, но без прорывов. Очки набирались, четвёртые-пятые места мелькали, однако до тройки призёров было далеко. Mercedes доминировал с пугающей монотонностью, Red Bull с Максом Ферстаппеном забирал крохи, оставшиеся от серебряных стрел, а Racing Point с машиной, подозрительно похожей на прошлогодний Mercedes, тоже претендовал на роль «лучшего из остальных». Пари с Абитебулем начинало выглядеть как красивая, но безопасная шутка.
Гран-при Айфеля — этап, которого изначально не было в календаре. Нюрбургринг вернулся в расписание Формулы-1 впервые с 2013 года, заполнив одну из брешей, образовавшихся из-за отмены гонок в Азии и Америке. Погода в горах Айфеля в октябре — отдельный персонаж: туман, холод, дождь, который может начаться и закончиться в пределах одного круга. Пятничные тренировки были полностью отменены из-за тумана — вертолёты медицинской службы не могли взлететь, а без них проводить сессии запрещено регламентом. Команды вышли на трассу фактически вслепую, с минимумом данных.
Гонка 11 октября 2020 года сложилась так, как складываются гонки, меняющие сезон. Льюис Хэмилтон уверенно лидировал и одержал свою девяносто первую победу, сравнявшись с рекордом Михаэля Шумахера. Ферстаппен финишировал вторым. А третьим — после схода Валттери Боттаса и проблем у нескольких других претендентов — пересёк линию Даниэль Риккардо.
Третье место. Подиум. Первый для Renault как заводской команды с момента возвращения в 2016-м. Первый для самого Риккардо с 2018 года, когда он ещё выступал за Red Bull. На финише австралиец кричал по радио так, будто выиграл чемпионат. В паддоке без зрителей, в холодном немецком октябре, в маске, которую он стянул для церемонии награждения, — эмоция была настоящей, без корпоративной полировки.
Сразу после гонки журналисты, разумеется, спросили про пари. Риккардо ответил с фирменной ухмылкой: пари «реальное», и он уже думает над дизайном. Намёк был прозрачным — рисунок будет связан с местом, где случился подиум, «с немецким вкусом». Что именно это значит — ледерхозен, баварский крендель, портрет Шумахера, контур Нюрбургринга? — Риккардо не уточнил, оставив пространство для спекуляций. Абитебуль в тот вечер выглядел одновременно счастливым и обречённым, что, пожалуй, было идеальным выражением лица для человека, чья команда только что добилась исторического результата ценой квадратного сантиметра его собственной кожи.
Мне нравится, что Риккардо не стал раскрывать дизайн сразу. В мире, где каждый момент монетизируется мгновенно, он выдержал паузу — и эта пауза сама стала частью истории. Интернет, естественно, взорвался предложениями. Фанаты рисовали эскизы, предлагали всё — от логотипа Renault до карикатуры на самого Риккардо в ледерхозен. Пари превратилось в коллективное развлечение: паддок, годами варившийся в технических спорах и политике, на пару недель переключился на чистую радость.
Этот подиум, впрочем, нёс и горьковатый привкус. Риккардо уже знал, что покидает Renault: контракт с McLaren был подписан, объявление сделано. Первый подиум команды за девять лет пришёлся на прощальный сезон пилота, который в неё поверил, — и теперь уходил. Абитебуль публично не скрывал разочарования от потери Риккардо, и подиум на Нюрбургринге оказался и высшей точкой их сотрудничества, и его финалом.
А дальше история берёт паузу — почти на год. В январе 2021 года Сирил Абитебуль покинул Renault. Команда была переименована в Alpine F1 Team, и руководство перешло к другим людям. Абитебуль ушёл тихо, без громких заявлений, и в публичном пространстве Формулы-1 практически растворился.
Риккардо в интервью 2021 года несколько раз возвращался к теме пари. Он говорил, что дизайн выбран, что он на связи с Абитебулем и что татуировка будет сделана. Но шли месяцы, а снимков и репортажей из тату-салона всё не появлялось, и пари начало оседать в том неопределённом состоянии, когда обе стороны вроде бы не отказываются от обязательств, но и не торопятся их исполнять.
Развязка пришла в конце ноября 2021 года, за несколько дней до Гран-при Саудовской Аравии. Абитебуль всё-таки лёг под иглу — в Лондоне, в присутствии Риккардо, который сначала выложил снимки в соцсетях, а потом и полное видео. На его икре появились медоед, давний личный тотем австралийца, и стилизованный ромб Renault — команды, которая его позвала и которую он в итоге покинул.
«Меня беспокоило, что это тянется так долго, что становится уже неважным, — признался Риккардо. — Но, кажется, все были только рады». На память он и сам взял в руки машинку и набил татуировщику цифру «3» — «довольно ужасно, но да».
Сезон 2020 года в Формуле-1 прошёл на фоне пустых трибун, ковидных тестов и общего ощущения хрупкости. Гонщики жили в изоляции, команды работали урезанными составами, церемонии награждения проходили в масках. В этом стерильном, тревожном контексте история про татуировку стала чем-то вроде открытого окна в душной комнате — напоминанием о том, что спорт делают живые люди.
Формула-1 любит свои легенды о ставках и обещаниях. Берни Экклстоун умел заключать сделки на рукопожатии, почти без бумаг, а босс McLaren Зак Браун набил монца-тему в честь победы Риккардо в Италии. Но пари Риккардо и Абитебуля попало в особую категорию: оно было публичным, конкретным и привязанным к спортивному результату, который казался почти недостижимым. Когда недостижимое случилось — на холодном Нюрбургринге, в гонке, где Хэмилтон догнал рекорд Шумахера, — шутка превратилась в долг, и этот долг всё-таки был уплачен.
Год, лондонский тату-салон — и обещание, произнесённое вслух за парой пива, всё-таки исполнено.