Летом 1934 года на пустоши возле Лимингтона, что в Гэмпшире, собралась небольшая толпа с зонтами и фотоаппаратами. На стартовой раме стояла блестящая алюминиевая сигара с почтовым мешком в брюхе и специальными марками на конвертах. Ракета взлетела красиво, ушла вверх, потом развернулась, улетела в противоположную сторону и с плеском воткнулась в прибрежную грязь в паре миль от места старта. Письма потом повезли на остров Уайт обычным пароходом.
Десятилетний мальчик по имени Фримен Дайсон стоял в толпе и всё это видел. Через тридцать лет он будет проектировать атомный космический корабль по программе Orion, но запомнит именно тот день: «Они вытащили мешок, и почта поехала на лодке».
Это не анекдот про чудака-изобретателя. Это эпоха, в которой десятки взрослых людей всерьёз считали, что письма будут летать на пороховых ракетах, продавали под это марки, собирали синдикаты и объяснялись с парламентом. И в этой истории есть человек, который на фоне прочих выглядит почти прилично: дантист из Калькутты Стивен Хектор Тейлор-Смит, «отец индийской аэрофилателии», между 1934 и 1945 годами запустивший почти триста ракет с почтой.
Летом 1934 года на пустоши возле Лимингтона, что в Гэмпшире, собралась небольшая толпа с зонтами и фотоаппаратами. На стартовой раме стояла блестящая алюминиевая сигара с почтовым мешком в брюхе и специальными марками на конвертах. Ракета взлетела красиво, ушла вверх, потом развернулась, улетела в противоположную сторону и с плеском воткнулась в прибрежную грязь в паре миль от места старта. Письма потом повезли на остров Уайт обычным пароходом.
Десятилетний мальчик по имени Фримен Дайсон стоял в толпе и всё это видел. Через тридцать лет он будет проектировать атомный космический корабль по программе Orion, но запомнит именно тот день: «Они вытащили мешок, и почта поехала на лодке».
Это не анекдот про чудака-изобретателя. Это эпоха, в которой десятки взрослых людей всерьёз считали, что письма будут летать на пороховых ракетах, продавали под это марки, собирали синдикаты и объяснялись с парламентом. И в этой истории есть человек, который на фоне прочих выглядит почти прилично: дантист из Калькутты Стивен Хектор Тейлор-Смит, «отец индийской аэрофилателии», между 1934 и 1945 годами запустивший почти триста ракет с почтой.
Смит родился в 1891 году в Шиллонге, учился в школе Св. Патрика в Асансоле, служил в таможне, потом сержантом в калькуттской полиции, оттуда ушёл в стоматологию — и всю жизнь оставался прежде всего коллекционером. Именно он основал Калькуттский филателистический клуб и Aero Philatelic Club of India, который в 1930-м стал Индийским обществом авиапочты. Ракеты были продолжением коллекции, а не наоборот.
Школьная легенда, которую повторяют и индийские, и британские источники, звучит как пролог: подростки привязывали к самодельным ракетам живых садовых ящериц и запускали их над бассейном школы. Одна ракета взорвалась, ящерицы погибли. Смит на всю жизнь сохранил привычку сначала запустить, потом считать.
Технику ему не изобретали — ракеты поставляла калькуттская фирма Orient Fireworks, специализировавшаяся на фейерверках. Типичный аппарат: около двух метров длиной, семикилограммовый корпус, полезная нагрузка примерно полкило, старт с наклонной рамы по запалу, как у большой петарды. Никакой телеметрии: Смит записывал в дневник угол пуска (30, 45, иногда 80 градусов), направление и скорость ветра, дальность. Высоту и скорость он измерял на глаз, так что цифры в его отчётах ближе к впечатлениям, чем к физике.
Первый блин вышел ровно таким, каким должен был выйти. 30 сентября 1934 года ракету запустили с борта судна «Пэнси» в сторону острова Согор в дельте Ганга. Она взорвалась в воздухе, и 143 письма разлетелись в стороны. Сто сорок штук выловили, три пропали. Смотритель маяка Уолтер Шентон, на чьём берегу всё это приземлилось, поставил на спасённых конвертах штемпель «Saugor Island, 30 SE 34» — и тем самым превратил неудачу в филателистическую ценность.
В тот же день, чтобы не терять день, Смит запустил ракету через протоку на сушу: 220 конвертов, из них восемь — повторно летевшие, уже побывавшие в первой аварии. 3 октября — обратный рейс, с берега на гидрографическое судно «Гайд». Ракета не долетела, плюхнулась в воду, письма спасли лодкой и на следующее утро погасили в почтовом отделении Муриганги.
Это важная деталь всей истории: официальная почта Индии в этих полётах не участвовала. Она гасила конверты задним числом, как обычные отправления, — либо не гасила вовсе. Всё остальное было частной инициативой с наценкой «Rocket Fee 2 рупии» на обороте. Люди платили не за скорость, а за то, что конверт летал.
В декабре 1934-го Смит освоил ночные пуски: две ракеты с миниатюрными страницами газеты The Statesman и рождественскими открытками полка Девоншира, причём вторую пару запускала Мэри Шентон, дочь смотрителя маяка. Обе ракеты до маяка не долетели, упав в трёхстах и пятистах ярдах, и это тоже вошло в каталог отдельными позициями.
Самое известное отправление Смита не имеет отношения к письмам. 29 июня 1935 года его ракета №65 по имени «Дэвид Эзра» — названная в честь калькуттского миллионера — понесла через реку Дамудар петуха и курицу. Смит поставил стабилизаторы, прорезал миндалевидные вентиляционные отверстия, заложил амортизацию и сознательно отказался от парашюта: расчёт был на мягкий песчаный берег. Птицы, Адам и Ева, выжили, чего он сам не ожидал, и прожили в частном зоопарке в Калькутте не меньше полутора лет. Заодно в ракете летели 189 конвертов со специальной маркой.
Дальше — почти комическая серия гуманитарных опытов. 6 июня 1935-го, после землетрясения в Кветте, где за одну ночь погибли десятки тысяч человек, Смит перебросил через реку Рупнараян бинты, йод, аспирин и несколько флаконов лекарств — заявка на то, что ракета может быть скорой помощью в местах, где рухнули мосты. В сентябре 1936-го, в затопленных районах Бенгалии, ракета №127 «Джон Винтертон» пронесла 106 писем, яблоко и живую змею. Змея летела как проверка: переживёт она, переживёт и что-нибудь хрупкое.
Апофеоз — «ракетные поезда» 22 сентября 1937 года в Бехале. Два составных аппарата: в первом три отсека, во втором — четыре, включая «вагон-ресторан» с сыром, сахаром и чаем, «багажный» с бутылочкой виски и «пассажирский» с двумя белыми мышами и бутылочкой бренди. Один из них назывался Saturn Express и нёс имя Герберта Барбера. Издевательски-точная метафора: пассажирский сервис будущего, где пассажиры — мыши, а багаж — спиртное.
Всё это время официальных денег в проекте не было. Смит работал зубным врачом на Эллиот-роуд, а ракеты финансировал из продажи собственных марок, виньеток и подписанных конвертов. Каталог его полётов, составленный уже современными филателистами, педантично перечисляет не только тиражи, но и количество уничтоженных из-за типографского брака экземпляров.
В апреле 1935 года Смит получил то, чего не смог получить ни один ракетный энтузиаст Европы: государственное разрешение. Королевство Сикким, крошечный гималайский анклав под британским протекторатом, согласилось на серию полётов. Дурбар разрешил выпустить четыре вида специальных марок, по две тысячи каждого вида, и это был официальный знак почтовой оплаты, в отличие от частных виньеток европейских энтузиастов.
Аргумент был географический и совершенно разумный. В Сиккиме горы и реки, а дорог нет; в дни наводнений и оползней деревни остаются без сообщения. 7 апреля 1935 года в 10:30 утра ракета прошла от почтового отделения Гангтока до школы Дурбара — двести отправлений, гашёных «Gangtok, 7 April 1935». Через день шесть конвертов подписал лично чогьял (король) Таши Намгьял, запустивший ракету сам. Ещё через день состоялся вертикальный пуск — первый к востоку от Европы.
Главное случилось 10 апреля в 15:35. Ракета понесла через реку Рани-Кхола посылку: чай, сахар, ложку, зубную щётку, сигареты и ещё несколько мелочей, всего двенадцать предметов. Всё уцелело. Британский политический офицер Ф. Уильямсон выдал Смиту письменное удостоверение о том, что ракета является решением для транспорта при наводнениях и оползнях. Это, пожалуй, единственный документ той эпохи, где ракетную почту признали инфраструктурой.
Из девяти сиккимских пусков один провалился: ракета врезалась в склон. Остальные сработали. Стоимость одного полёта оценивалась от ста до пятисот долларов — по тем деньгам целое состояние, и понятно, почему регулярной линии не возникло.
Ракетная почта не была индийской монополией. Первым, ещё в 1931 году, стал австриец Фридрих Шмидль: 2 февраля он отправил 102 письма с горы Штёкль в деревню Ст.-Радегунд, три километра по воздуху, с парашютом и дистанционным подрывом. Дальше были Камберг в шести километрах, метеорологические ракеты, аэрофотосъёмка и мечта о регулярной линии через Альпы.
Финал у Шмидля тихий и печальный. Полёты финансировались продажей марок, в 1934-м австрийская почта запретила это финансирование, в 1935-м правительство запретило частным лицам хранение взрывчатки. В 1933 году, ещё до запретов, он сам уничтожил приборы и оснастку — чтобы их не использовали в военных целях. После аншлюса он отказался работать на военную программу и позже отклонил предложение переехать в США.
Его антипод — Герхард Цукер, немец из Хассельфельде в Гарце. Тот, наоборот, хотел военных денег: в 1933 году показывал в Берлине тринадцатифутовую ракету чиновникам рейха и просил десять тысяч марок на «дирижабле-торпеду». Двенадцать из четырнадцати специалистов назвали идею утопией. По его собственным воспоминаниям, после лекции его отвезли на психиатрическую экспертизу и на два часа заперли в комнате без ручек на дверях.
Не получив армию, Цукер получил Лондон. На выставке авиапочты 1934 года он сошёлся со штамповым дилером К. Х. Домбровски, вместе они основали Британский ракетный синдикат и начали серию показательных пусков, торгуя марками «Western Isles Rocket Post» по два шиллинга шесть пенсов. Три июньских пуска в Суссексе прошли на удивление прилично: ракета наматывала аккуратную дугу, поднималась на восемьсот метров, и тысяча писем потом всё равно ехала в Брайтон обычной почтой.
Дальше — Шотландия. Пролив между островом Скарп и Харрисом, около мили воды, место, где недавно случилась история с родами без врача из-за отсутствия телефона, — идеальный сюжет для рекламы «мгновенной связи». Ракета поднялась на несколько футов и взорвалась. Тысяча двести писем посыпалась на пляж, как конфетти. Семьсот девяносто три конверта собрали, и их отправили обычной почтой с трёхстрочной оговоркой «Damaged by first explosions at Scarp-Harris». Для коллекционеров обгоревшие края значили больше, чем сама доставка.
Повторный пуск в обратную сторону провалился так же. Газета The Scotsman описала это сухо: вспышка, облако дыма, письма, разбросанные по обломкам пусковой установки. Депутат сэр Филип Сэссун, отвечая на запрос Индийского общества авиапочты, сформулировал точнее всех: «опробованные образцы обнаруживают замечательную тенденцию доставлять письма куда угодно, кроме места назначения».
Цукер закончил плохо и по-своему логично. Депортация из Британии, арест в Германии, шестнадцать месяцев тюрьмы по обвинению в мошенничестве с марками для бельгийских пусков, которых не было, Люфтваффе, ранение, торговля мебелью в Западной Германии. В 1964 году он снова запустил ракету на горе Хаселькопф под Браунлаге. Она взорвалась в толпе; погибли двое школьников. Полгода тюрьмы за непредумышленное убийство, и как следствие — запрет на гражданские ракетные эксперименты в ФРГ, который попутно закрыл программы Общества Германа Оберта и фирмы Бертольда Зелигера.
Смит прожил всю эту историю как фон. В сентябре 1939-го, с началом войны, он запустил две ракеты подряд — «Лжеца» и «Grog-Nee-Gin» — с наспех напечатанными розовыми ярлыками. В 1940-м пробовал поднимать фотоаппараты Brownie, оба раза безуспешно. Планировал серию в горах Нага весной 1944-го, но военные не разрешили, и запуски состоялись только 4 декабря. Первую ракету назвали «Кохима» — по имени города, вокруг которого шли бои. Стоит представить эту сцену: человек, десять лет посылающий письма через реки, получает долгожданное разрешение от армии именно там, где решается исход Бирманской кампании.
Это были последние индийские полёты. Конверты 1944 года не имеют почтовых штемпелей вообще. Ещё любопытная деталь из каталога: виньетка «A Tribute to Independence» была изготовлена к 15 августа 1947 года, но так и не полетела — сохранилось сорок восемь экземпляров, и дата первого её применения на конверте относится к декабрю того же года.
Смит умер 15 февраля 1951 года, через день после шестидесятилетия. В 1992-м Почта Индии выпустила к его столетию марку в 11 рупий тиражом 600 тысяч и конверт первого дня. В 1979-м на филателистической выставке в Калькутте торжественно «инаугурировали» Rocket Despatch Service — то есть через четверть века после смерти человека, который эту службу придумал, её открыли как аттракцион для коллекционеров.
Самое интересное в этом материале — то, как по-разному оценивают одного и того же человека.
Британский почтовый музей в разборе про Цукера прямо ставит вопрос: визионер или жулик, торгующий филателистическими редкостями. Главное почтовое управление Британии в 1935 году сформулировало жёстче: научная разработка ракетной доставки интересовала господ Цукера и Домбровски меньше, чем производство коллекционных диковин. Индийский каталог, составленный филателистами, описывает Смита с почтительным перечислением тиражей. А Encyclopedia Astronautica и ряд британских авторов подчёркивают: Смит не был ни учёным, ни инженером, он не считал ни тягу, ни аэродинамику, его измерения были качественными, а главным товаром оставались подписанные конверты.
Обе картины верны одновременно. Смит действительно не сделал ничего для ракетной техники: его аппараты были фейерверками с почтовым мешком. И он же единственный из всей компании добился того, чего не добились ни Шмидль, ни Цукер, — государственного разрешения, официальных марок и девяти успешных полётов над территорией, где почта иначе просто не ходила.
Есть и арифметическая нестыковка, которая многое говорит о природе источника. Британский автор Кристофер Тёрнер пишет, что Индийское общество авиапочты выполнило 270 ракетных полётов между 1934 и 1944 годами. Биография Смита в Encyclopedia Astronautica и статья индийских исследователей говорят о «почти 300 ракетах». Каталог индийских филателистов нумерует конкретные запуски и насчитывает их меньше. Разница возникает потому, что считать можно по-разному: ракеты вообще, рейсы с почтой, позиции в каталоге. Никто не соврал — просто каждый считал свою единицу.
Ракетная почта умерла от арифметики. Скорость была не нужна: письмо из Калькутты в Лондон шло три-четыре дня самолётом, и ракета, экономящая двадцать минут на последней миле, не решала ничьей задачи. Единственный сценарий, где она была осмысленна, оказался сиккимским: горы, реки, отсутствие дорог, необходимость перебросить двести граммов через ущелье. И даже там всё упиралось в стоимость: от сотни до пятисот долларов за пуск.
Настоящей движущей силой была филателия. Марки продавались, конверты перепродавались, обгоревшие края стоили дороже чистых — и именно поэтому в 1935-м британское почтовое ведомство называло это производством коллекционных диковин. Ракета везла редкости; письма ехали следом обычной почтой.
Ответить на вопрос, была ли это доставка, можно только с оговоркой. В Сиккиме — да: официально, с марками, с распиской о пригодности при оползнях. В Калькутте — почти: письма летели, но гасились задним числом на земле. В Шотландии — нет: письма падали в песок, и их потом донесла почта, а не ракета.
Через девяносто лет дроны возят лекарства в африканские деревни и тоже упираются в стоимость последней мили, и в пресс-релизах звучит та же интонация, что в 1934-м. Разница в том, что дрон не нужно продавать филателистам, чтобы окупить полёт. Ракетной почте повезло и не повезло одновременно: у неё был настоящий повод, горная страна без дорог, и единственный источник денег — люди, которым важен сам факт полёта.