Бразильские выборы 2018 года начинались как политический кризис, а закончились как загадка: каким образом приложение для личной переписки, где бабушки пересылают рецепты и открытки с добрым утром, превратилось в самую мощную и наименее понятную агитационную машину в истории Латинской Америки.
Чтобы понять, что произошло в Бразилии осенью 2018-го, нужно сначала представить масштаб одной цифры: свыше 120 миллионов бразильцев пользовались WhatsApp — при населении около 210 миллионов. Это больше, чем число людей, смотревших главные телеканалы страны. Больше, чем аудитория всех газет, вместе взятых. Мессенджер, принадлежавший тогда Facebook Inc., давно перестал быть просто средством связи: через него записывались к врачу, вызывали сантехника, договаривались о поставках в мелком бизнесе. Бразилия — одна из тех стран, где WhatsApp фактически заменил SMS, электронную почту и, для значительной части населения, весь остальной интернет.
Группы — до 256 участников каждая — складывались вокруг всего, что связывает людей: семья, церковный приход, родительский комитет, соседи по кондоминиуму, коллеги по работе. Человек мог состоять в десятке, двадцати, тридцати группах одновременно. Сообщение, отправленное в одну группу, пересылалось в другую одним касанием пальца. Из той — в третью. Цепочки пересылок работали как капиллярная сеть: медленнее, чем вирусный твит, но глубже, потому что каждое сообщение приходило от знакомого человека — тёти, пастора, начальника. Сквозное шифрование означало, что ни сам WhatsApp, ни исследователи, ни журналисты, ни избирательные органы не могли заглянуть внутрь этих разговоров, если только кто-то из участников не решал поделиться содержимым добровольно. Политическая коммуникация ушла в пространство, которое по определению было слепым пятном для внешнего наблюдателя.
6 сентября 2018 года в городе Жуис-ди-Фора кандидат от партии PSL Жаир Болсонару получил ножевое ранение во время предвыборного митинга. Он провёл в больнице около месяца. Для любого другого кандидата это означало бы катастрофу: невозможность участвовать в дебатах, поездках, живых встречах с избирателями. Болсонару превратил это в преимущество — или, точнее, его сторонники превратили. Кампания переместилась почти целиком в цифровое пространство, и WhatsApp стал её главной артерией.
По данным Datafolha (опрос опубликован в начале октября 2018-го, накануне первого тура), 61% избирателей Болсонару называли WhatsApp своим источником политических новостей, тогда как среди избирателей его оппонента Фернанду Аддада из PT — лишь 38%. Разница в двадцать три процентных пункта — это не статистический шум. Это два разных информационных мира. Сторонники Болсонару выстроили широкую органическую цифровую базу, которая существовала и действовала задолго до того, как журналисты начали писать о «WhatsApp-выборах». Они создавали группы, координировали пересылки, производили контент — мемы, видео, аудиосообщения — с энергией, которую трудно объяснить одной лишь внешней организацией.
Меня поражает здесь одна деталь: кандидат, физически прикованный к больничной койке, оказался вездесущим — в кармане у каждого избирателя, в каждом семейном чате. Традиционная предвыборная логика, построенная на телевизионных дебатах и уличных митингах, столкнулась с чем-то, для чего у неё не было ни инструментов анализа, ни языка описания.
Было бы ошибкой рассказывать эту историю так, будто один мессенджер перевернул политику двухсотмиллионной страны. Бразилия к 2018 году прошла через серию потрясений, каждое из которых подтачивало доверие к существующим институтам. Операция Lava Jato — масштабное антикоррупционное расследование — вскрыла систему откатов, связывавшую крупнейшие строительные компании с политиками из разных партий. Бывший президент Лула да Силва из PT был осуждён и заключён под стражу. Президент Дилма Русефф, тоже из PT, прошла через импичмент в 2016-м. Экономика стагнировала. Уровень насилия в стране оставался одним из самых высоких в мире.
Анти-PT настроения — глубокая, эмоциональная усталость от партии, правившей тринадцать лет, — были не продуктом WhatsApp-рассылок, а результатом реального политического опыта миллионов людей. Недоверие к традиционным СМИ — газетам, телеканалам, которые воспринимались как часть истеблишмента — тоже существовало задолго до выборов. WhatsApp не создал эти настроения. Он дал им инфраструктуру: быструю, эмоциональную, защищённую от внешнего контроля. Грубо говоря, мессенджер стал не источником пожара, а ветром, который разносил искры.
18 октября 2018 года — за десять дней до второго тура — газета Folha de S.Paulo опубликовала расследование журналистки Патрисии Кампус Меллу. Материал утверждал, что ряд компаний оплачивал контракты на массовые рассылки (disparos em massa) в WhatsApp, направленные против PT и в поддержку Болсонару. Среди упомянутых фигурантов — сеть магазинов Havan и её владелец Лучано Ханг. Суммы контрактов, по данным газеты, достигали 12 миллионов реалов.
Механика была такой: специализированные агентства — Quickmobile, Yacows, Croc Services, SMS Market, Deep Marketing, Kiplix — предлагали услуги массовой рассылки сообщений. Цены варьировались: 0,08–0,12 реала за сообщение, если использовалась собственная база контактов кандидата, и 0,30–0,40 реала — если агентство предоставляло свою базу. Практика была незаконной по двум основаниям: бразильское законодательство запрещало корпоративные пожертвования в предвыборные кампании, а использование сторонних баз данных нарушало правила обработки персональной информации.
Кампания Болсонару официально задекларировала лишь 115 тысяч реалов, выплаченных агентству AM4 Brasil Inteligência Digital. Разрыв между этой суммой и масштабами, описанными в расследовании, стал центральным вопросом: существовала ли прямая координация между кампанией и компаниями, финансировавшими рассылки? Фигуранты отрицали обвинения. Болсонару называл публикацию атакой со стороны враждебных СМИ.
2 декабря 2018 года Folha опубликовала продолжение: бывший сотрудник Kiplix по имени Ханс Ривер до Риу Насименту рассказал о мошеннической схеме, в которой имена и номера CPF (бразильский аналог ИНН) 10 000 пожилых людей — рождённых между 1932 и 1953 годами — использовались для регистрации SIM-карт в так называемых чипейрах (устройствах, позволяющих одновременно управлять множеством SIM-карт и телефонных номеров для автоматизированных рассылок). Пожилые люди, чьи данные были украдены, скорее всего, не подозревали, что на их имена зарегистрированы десятки телефонных линий, с которых летели политические сообщения.
После публикаций WhatsApp заблокировал аккаунты упомянутых агентств. Но юридическая развязка оказалась куда менее драматичной, чем журналистские расследования. 9 февраля 2021 года Высший избирательный суд Бразилии (TSE) отклонил два иска коалиции Brasil Soberano (блок ПДТ и «Аванте»), требовавшей аннулирования результатов выборов из-за массовых рассылок. Надёжных доказательств прямой связи кампании Болсонару со схемами рассылок представлено не было — по существу судьи голосовали единодушно; единственный раскол, шесть голосов против одного (позиция Эдсона Фашина), касался процессуального вопроса об объединении дела с ещё незавершёнными исками. Это не означало, что рассылок не существовало — их существование было задокументировано. Суд счёл недоказанным конкретный юридический состав: координацию между кампанией и теми, кто платил за рассылки.
Пока политические сообщения растекались по миллионам чатов, небольшая коалиция бразильских фактчекеров пыталась строить дамбу голыми руками. Проект Comprova, объединивший журналистов из разных редакций, получил почти 47 200 запросов на проверку информации через WhatsApp. Команда разбирала до шести историй в день — и этого было катастрофически мало.
Одна деталь показывает масштаб проблемы лучше любой статистики: когда после ножевого ранения Болсонару в сентябре в WhatsApp-группах начало распространяться фейковое аудиосообщение о покушении, опровержение заняло у Comprova три дня. За три дня аудио успело обойти сотни тысяч, возможно миллионы групп. Опровержение, даже когда оно появлялось, двигалось медленнее — потому что ложь была эмоциональной, шокирующей, «горячей», а опровержение было скучным и требовало внимания.
Коалиция #CheckBR — Agência Lupa, Aos Fatos, Comprova, Boatos.org, e-Farsas, Fato ou Fake — работала совместно с TSE, который 22 октября 2018 года открыл двери для фактчекеров. За 48 часов перед вторым туром они проверили 50 ложных сообщений. Пятьдесят — звучит внушительно, пока не вспоминаешь, что в стране с 120 миллионами пользователей WhatsApp в обращении находились тысячи и тысячи недостоверных материалов: фальшивые истории о политических противниках, конспирологические сюжеты о школах, якобы «развращающих» детей, панические сообщения о преступности, подложные «инсайды» о фальсификациях на выборах.
Я думаю, что именно в этом асимметрия, которая определила всё: производство ложного контента было распределённым, дешёвым и быстрым, а его проверка — централизованной, трудоёмкой и медленной. Фактчекеры работали как хирурги, пытающиеся оперировать пациента, которого одновременно кусают тысячи комаров.
WhatsApp начал реагировать ещё во время кампании, блокируя аккаунты, связанные с автоматизированными рассылками, и вводя маркировку пересланных сообщений — маленькую стрелочку, указывающую, что текст или картинка были не написаны отправителем, а получены откуда-то ещё. Мера была косметической: большинство пользователей не обращали на стрелочку внимания, а если и обращали, это не влияло на доверие к содержимому. Сообщение от тёти из церковной группы оставалось сообщением от тёти из церковной группы, независимо от значка.
Более существенный шаг последовал уже после выборов. В январе 2019 года WhatsApp снизил лимит пересылки сообщений с 20 до 5 — то есть один пользователь теперь мог переслать конкретное сообщение максимум в пять чатов за раз, а не в двадцать. Бразильский электоральный кризис стал одним из главных аргументов в пользу этого решения, хотя аналогичные проблемы наблюдались и в других странах — в Индии, например, вирусные сообщения в WhatsApp приводили к вспышкам линчевания.
Помогло ли ограничение? Исследование, опубликованное на arXiv (работа Мэло, Гаримеллы и соавторов, номер 1909.08740), проанализировавшее 6 миллионов публичных сообщений в Бразилии, Индии и Индонезии, показало, что новый лимит замедлил распространение контента, но не остановил вирусные сообщения с высоким охватом. Те, кто хотел распространить что-то массово, просто делали это в несколько приёмов — или использовали несколько аккаунтов. Заплатка уменьшила напор воды, но не починила трубу.
28 октября 2018 года Жаир Болсонару победил во втором туре с 55,13% голосов против Фернанду Аддада. Победа была убедительной — разрыв в десять с лишним процентных пунктов не оставлял места для споров о легитимности результата в арифметическом смысле. Но споры о том, как была достигнута эта победа, продолжались ещё годы.
В этих спорах легко впасть в одну из двух крайностей. Первая: WhatsApp «украл» выборы, массовые рассылки промыли мозги миллионам, результат нелегитимен. Вторая: никакого влияния мессенджер не оказал, Болсонару победил благодаря реальным настроениям общества, а журналисты раздули историю. Обе крайности удобны и обе неверны.
Реальность — в промежутке. Болсонару имел мощную органическую поддержку, выросшую из многолетнего кризиса доверия к политическому классу, из страха перед преступностью, из консервативного поворота значительной части бразильского общества. Эта поддержка была настоящей. Но WhatsApp сделал кое-что, чего не могла сделать ни одна другая платформа: он превратил политическую агитацию в личное сообщение. В пространстве, где нет разницы между рекомендацией фильма от друга, партийным лозунгом, коммерческим спамом от оплаченного агентства и сфабрикованной историей о кандидате-противнике, — в этом пространстве сама категория «источника информации» теряет смысл. Всё приходит из одного окна. Всё выглядит одинаково. Всё — от кого-то знакомого.
Выборы 2018 года в Бразилии стали первым крупным случаем, когда частная, фрагментированная, технически непрозрачная коммуникационная сеть оказалась ареной массовой политической мобилизации в масштабах целой страны. Последующие выборы в других государствах — и бразильские выборы 2022 года — происходили уже с оглядкой на этот прецедент, с новыми правилами, с попытками регулирования. Но базовая архитектурная проблема никуда не делась: шифрование, которое защищает частную жизнь граждан, одновременно делает невидимой координированную манипуляцию, и ни одно техническое решение пока не смогло разрешить это противоречие, не разрушив одну из двух ценностей.