Ноябрь 1932-го. Западная Австралия. Солдаты Его Величества открывают огонь из пулемётов по стаям нелетающих птиц — и проигрывают.
После Первой мировой австралийское правительство раздавало землю вернувшимся солдатам как компенсацию за окопы и газовые атаки. Тысячи ветеранов получили участки в округе Кэмпион — засушливой полосе Западной Австралии, где дождь — редкий гость. Идея была проста: распахать целину, вырастить пшеницу, стать фермером. Реальность оказалась жёстче: к 1932 году цены на зерно рухнули вместе с мировой экономикой, а Великая депрессия превратила сельское хозяйство в рулетку с заведомо проигрышными ставками.
Фермеры пахали, сеяли, прокладывали водопроводы к полям — и создали идеальную приманку для эму. Птицы ростом в полтора метра, весом до 55 килограммов, способные развивать скорость до 50 км/ч. Они мигрировали с внутренних территорий к побережью после сезона гнездования, следуя за дождями. Но теперь их маршрут пролегал через распаханные земли с искусственными водоёмами и молодыми всходами. Стаи в 20 000 особей шли через поля как живой комбайн: выедали посевы, вытаптывали ограждения, превращали месяцы труда в пыль.
Ветераны пробовали стрелять из винтовок — бесполезно. Эму двигались слишком быстро, рассредоточивались при опасности, а смертельно раненные пробегали ещё полмили, прежде чем падали. Фермеры требовали помощи от правительства, и правительство ответило единственным способом, который казался логичным людям, пережившим окопную войну: прислало армию.
Джордж Пирс, министр обороны, санкционировал операцию как пиар-акцию. Армия получит съёмочный материал для кинохроники, фермеры — помощь, птицы — пули. Командование поручили майору Г.П.У. Мередиту из Королевской австралийской артиллерии. В его распоряжении: два солдата, два пулемёта Lewis калибра .303 и 10 000 патронов. Задача: уничтожить как можно больше эму за короткий срок, продемонстрировав эффективность военного подхода к гражданским проблемам.
2 ноября отряд прибыл на место и сразу столкнулся с реальностью, которую не учли в штабе. Эму не стояли плотными группами, как овцы на бойне. Они паслись рассредоточенными стайками по 10-15 птиц, постоянно перемещаясь. Пулемёты Lewis весили по 13 килограммов без станка, требовали устойчивой позиции для стрельбы и имели эффективную дальность 880 ярдов — около 800 метров — но птицы рассыпались на мелкие группы и уходили из-под огня, не подпуская стрелков.
Первые дни операции принесли несколько десятков туш и разочарование. Мередит пробовал разные тактики: засады у водопоёв, стрельба с движущихся грузовиков, попытки загнать стаи в угол ограждений. Грузовик не мог догнать птиц, на ухабах стрелок не успевал прицелиться, пулемёт заклинило на двенадцатой птице. В армейском донесении появилась запись: каждая стая выставляет вожака — крупную птицу с чёрным плюмажем, которая стоит в полный рост, следит за приближением людей и предупреждает остальных, пока те разоряют посевы. Эволюция подготовила эму к хищникам — динго, орлам, аборигенам с копьями. Пулемёты оказались просто ещё одной угрозой, от которой можно убежать.
К 10 декабря, когда операцию свернули, армейские отчёты зафиксировали 986 подтверждённых убитых эму при расходе около 9 860 патронов. Среднее соотношение: 10 выстрелов на одну птицу. Мередит настаивал, что ещё 2 500 эму погибли позже от ран, — но проверить это было некому, и историки до сих пор считают цифру сильно завышенной. По меркам охоты результат был приличным. По меркам военной операции — провалом.
Пресса ухватилась за историю как за анекдот: армия Его Величества, прошедшая Галлиполи и Западный фронт, не может справиться со стаей птиц. Заголовки писали о «поражении от эму», карикатуристы рисовали пернатых генералов, политики требовали объяснений. В парламенте лейбористы язвительно интересовались, будет ли отчеканена медаль для солдат, — и слышали в ответ, что медали заслужили эму: они «выиграли каждый раунд». Орнитолог Доминик Сервенти, подводивший итоги операции, написал, что пулемётчики мечтали стрелять в упор по плотным массам эму, но «армия эму, судя по всему, избрала партизанскую тактику» и рассыпалась на бесчисленные мелкие отряды, сделав военную технику нерентабельной.
Правительство тихо отозвало войска и вернулось к системе, работавшей с 1923 года: премии за уничтожение птиц. Фермеры получали деньги за каждую тушу, а профессиональные охотники делали из этого бизнес. За одни только полгода 1934-го по ней выплатили 57 034 премии — уже без пулемётов и газетной иронии. Тем же временем, с начала 1930-х, на путях миграций вставали защитные ограждения — километры проволочной сетки. Их строили годами и за большие деньги.
Ветераны Первой мировой, расселённые по пшеничному поясу, были сплочённой и заметной электоральной силой: в аграрных округах без их голосов не выигрывали. Когда они прислали к министру обороны депутацию, Пирс согласился сразу — правда, с условиями: оружие только в руках военных, перевозку оплачивает штат, еду и патроны дают сами фермеры. Но быстро мобилизовать можно было только армию. Зоологов и строителей ограждений за неделю не соберёшь. Солдаты с пулемётами — потому что это выглядит как решительное действие.
Армия обучена уничтожать противника, который стоит на месте или наступает предсказуемо. Эму никуда не наступали: они паслись, мигрировали, адаптировались. Пулемёты созданы для подавления огневых точек и живой силы на позициях; охота на быстро движущуюся стаю в открытой местности — не их работа. Против эму они давали выстрел в никуда и заклиненный затвор.
Экономика пшеничного пояса времён Великой депрессии работала на выживание. Фермеры не могли ждать долгосрочных решений — защитных заборов, исследований миграционных паттернов, компенсаций из бюджета. Им нужна была немедленная помощь, и армия казалась таким решением. Когда она провалилась, правительство переключилось на систему премий — классический рыночный механизм: создать экономический стимул убивать эму и позволить частникам делать грязную работу.
Миф о «войне с эму» живёт до сих пор именно потому, что звучит абсурдно. Формального объявления войны не было: ограниченная операция по борьбе с вредителями, раздутая журналистами в эпос о капитуляции перед птицами. Но абсурд — хорошая упаковка для неудобных вопросов: почему ветеранов селили на непригодных землях, почему падение цен на пшеницу оставило их без подушки безопасности, почему первым ответом на кризис стала военная сила вместо инфраструктуры.