Весной 1991 года крупнейшая демократия мира оказалась в положении заёмщика, которому нечем заплатить за следующую партию бензина, — и единственной ценностью, которую кредиторы соглашались принять, были слитки из подвалов центрального банка.
Кризис платёжного баланса — штука, которая подкрадывается. Она начинается с пяти событий, и каждое по отдельности можно пережить. В августе 1990 года Ирак вторгся в Кувейт, и цена нефти прыгнула вверх. Индия, импортировавшая подавляющую часть потребляемой нефти, мгновенно получила разбухший импортный счёт. Одновременно сотни тысяч индийских рабочих, трудившихся в странах Персидского залива, лишились заработка — и поток их денежных переводов домой, составлявший значимую долю валютных поступлений, резко обмелел. Внешний долг страны к тому моменту уже был высок, а краткосрочные обязательства требовали рефинансирования. Политическая нестабильность — правительство Чандры Шекхара управляло страной как правительство меньшинства, зависящее от поддержки Конгресса — отпугивала тех немногих кредиторов, которые ещё были готовы рискнуть. Все пять замков защёлкнулись почти одновременно, и ключ от каждого лежал за пределами страны.
К началу 1991 года валютные резервы Индии таяли с пугающей скоростью. Речь шла уже о запасе на несколько недель импорта. Для страны с населением около 850 миллионов человек, зависящей от ввоза нефти, удобрений, промышленных комплектующих и даже части продовольствия, это означало приближение к точке, за которой государство физически не может оплатить поставки. Кредитные рейтинги Индии были понижены, коммерческие банки за рубежом отказывались пролонгировать кредитные линии, а нерезиденты начали выводить депозиты из индийских банков.
Золото в этой истории появляется не внезапно. Ещё в августе 1990 года управляющий Резервного банка Индии Малхотра предложил разместить 15% золотого запаса за рубежом — на случай, если потребуется быстро использовать его как обеспечение. Это была осторожная предусмотрительность: когда дом ещё не горит, но запах дыма уже чувствуется, разумно проверить, где огнетушитель. В октябре 1990 года правительство пошло дальше — приняло ордонанс (позднее ставший RBI Amendment Act 1991), позволявший переоценить золото по рыночной цене. До этого золото в балансе РБИ числилось по исторической стоимости, то есть стоило на бумаге в разы меньше, чем на рынке. Переоценка превращала бухгалтерскую строку в реальный актив, который можно было использовать.
В январе 1991 года State Bank of India предложил конкретную схему: привлечь иностранную валюту через лизинг золота. По сути, речь шла о том, чтобы взять золото из хранилищ и превратить его в доллары — временно, под обязательство вернуть. Меня поражает, с какой бюрократической аккуратностью всё это прорабатывалось на фоне нарастающей катастрофы. Чиновники и банкиры обсуждали юридические формы сделки, пока валютный счётчик тикал в обратную сторону. Управляющим РБИ к этому моменту стал С. Венкитараманан, и именно ему предстояло превратить схему из концепции в конвейер слитков.
В апреле 1991 года правительство Чандры Шекхара одобрило залог 20 тонн конфискованного золота через SBI. Слово «конфискованное» здесь важно: это было золото, изъятое у контрабандистов и нарушителей валютного законодательства, — юридически менее чувствительный актив, чем золото из эмиссионного департамента центрального банка. Контрагентом выступил Union Bank of Switzerland. Сделка была оформлена как продажа с правом обратного выкупа — по сути, классическое репо: золото переходит к кредитору, но продавец сохраняет право (и намерение) забрать его обратно, выплатив долг. Это различие между «продажей» и «залогом» станет потом ключевым в политических дебатах: критики кричали, что правительство распродаёт национальное достояние, а защитники объясняли, что речь идёт о временном обеспечении.
В мае 1991 года золото покинуло Индию четырьмя партиями. Физическая перевозка — грузовые самолёты, страховка Vault to Vault (от хранилища до хранилища), специальное разрешение Министерства финансов без таможенной декларации — была операцией, которую трудно назвать секретной в строгом смысле. О ней знали десятки людей: банкиры, охранники, пилоты, чиновники. Полной тайны не было и не могло быть. Но и публичного объявления никто не делал — правительство понимало, какой взрыв вызовет новость о том, что золото страны вывозят за границу. Индия — страна, для которой золото имеет глубоко культурное, почти сакральное значение. Вывоз слитков за рубеж был неизбежным шагом — и политически унизительным одновременно. Полученные около 200 миллионов долларов были каплей в пересыхающем колодце, но каплей, без которой колодец высох бы окончательно.
Между маем и июлем произошла смена власти. Правительство Чандры Шекхара пало, на выборах победил Конгресс, и 21 июня 1991 года премьер-министром стал П. В. Нарасимха Рао, назначивший министром финансов Манмохана Сингха. Новое правительство унаследовало кризис в его острейшей фазе — и почти сразу приняло решение о второй, значительно более масштабной залоговой операции.
С 4 июля 1991 года из Мумбая начали отправлять 46,91 тонны золота Резервного банка Индии — снова четырьмя партиями по воздуху. На этот раз контрагентами выступили Банк Англии и Банк Японии. Выбор не был случайным: по закону РБИ мог занимать только у «валютных органов», то есть у центральных банков. Коммерческий банк — даже такой, как UBS — подходил для операции через SBI, но для займа самого Резервного банка требовался партнёр соответствующего статуса. Банк Англии и Банк Японии согласились предоставить кредиты, но выдвинули условие: золото должно физически находиться за рубежом, в их хранилищах. Доверие к индийской экономике в тот момент было настолько низким, что даже центральные банки не готовы были принять залог, оставленный на территории должника.
Юридическая механика сделки требовала изобретательности. Золото из эмиссионного департамента РБИ — того самого, что обеспечивает денежную эмиссию — нельзя было просто так взять и заложить. Актив сначала переводился из эмиссионного в банковский департамент, после чего оформлялся залог. Займы выдавались на один месяц и ежемесячно пролонгировались — формально каждые тридцать дней кредит закрывался и открывался заново. Это была конструкция из юридических подпорок, удерживающая операцию в рамках закона, написанного в совсем другую эпоху. Часть слитков не соответствовала стандартам London Good Delivery — международному стандарту качества для золотых слитков, торгуемых на лондонском рынке. Банк Англии конвертировал их, приведя в соответствие. Только июльская операция Резервного банка принесла 405 миллионов долларов — примерно вдвое больше, чем майская сделка SBI.
Четыреста пять миллионов долларов — сумма, которая сегодня кажется незначительной для экономики размером с индийскую. Но в 1991 году валютные резервы страны были настолько истощены, что именно эти деньги отделяли Индию от невозможности оплатить ближайшие поставки нефти. Контрфактический сценарий — что произошло бы без залога золота — не требует богатого воображения. Без валюты нельзя купить нефть; без нефти останавливается транспорт, а с ним и доставка продовольствия в экономике, зависящей от импорта энергоносителей.
Речь не шла о гарантированном дефолте в том смысле, в каком его понимают рынки облигаций. Индия не отказалась бы платить по суверенным обязательствам в одночасье — скорее, государство столкнулось бы с физической невозможностью закупать критический импорт. Это ближе к параличу, чем к банкротству. Правительство могло бы ввести жёсткое нормирование, карточную систему на топливо, административное распределение валюты — всё то, что превращает экономику в очередь. Залог золота дал не решение кризиса, а время. Несколько месяцев, в течение которых можно было провести девальвацию, договориться с МВФ и начать структурные реформы. Без этого времени реформы, возможно, всё равно произошли бы — но через значительно более болезненный промежуточный этап.
1 и 3 июля 1991 года — буквально в те же дни, когда золото грузили в самолёты — правительство Рао провело двухэтапную девальвацию рупии, суммарно составившую около 18% к доллару. Девальвация и залог золота были частями одного пакета экстренных мер. Девальвация удешевляла индийский экспорт и удорожала импорт, помогая выровнять торговый баланс. Золото давало валютную подушку, чтобы пережить переходный период.
Следом пришло соглашение с МВФ, которое принесло кредитную линию, но потребовало структурных реформ. Манмохан Сингх представил бюджет, который начал демонтаж лицензионной системы — того самого «License Raj», при котором для открытия почти любого бизнеса требовалось множество государственных разрешений. Были сокращены импортные пошлины, ослаблен контроль над иностранными инвестициями, либерализован промышленный сектор. Индия, десятилетиями строившая экономику по модели импортозамещения и государственного планирования, начала поворот, последствия которого определили её траекторию на следующие тридцать лет.
Меня всегда удивляло, как быстро нарратив упрощается. В популярной версии истории залог золота «заставил» Индию провести реформы — как будто унижение само по себе генерирует экономическую политику. В действительности интеллектуальная почва для либерализации готовилась годами: экономисты, включая самого Манмохана Сингха, давно указывали на неэффективность закрытой модели. Кризис не создал идеи реформ — он создал политическую возможность для их проведения.
Кредиты были погашены к ноябрю 1991 года — всего через несколько месяцев после залога. Но золото осталось за рубежом. Это решение, принятое уже в спокойной обстановке, было прагматичным: хранение части золотого запаса в Лондоне давало возможность быстро использовать его в будущем без повторения логистической драмы с грузовыми самолётами и специальными разрешениями. В парламенте правительство Рао защищало действия по золоту — как свои собственные (июльскую операцию), так и предыдущего правительства (майскую). Оппозиция обвиняла в распродаже национального достояния. Правительство отвечало, что альтернативой была экономическая катастрофа.
Залог золота в индийской памяти остался шрамом — зажившим, но заметным. Он стал символом предела, до которого прежняя экономическая модель довела страну. Когда политики в последующие годы предлагали вернуться к протекционизму и государственному контролю, оппоненты напоминали о самолётах с золотыми слитками, летящих из Мумбая в Лондон. Этот образ оказался сильнее любого экономического аргумента — грубо говоря, нация запомнила не таблицы платёжного баланса, а факт физического вывоза металла.
Мне кажется, в этой истории есть кое-что, о чём редко говорят. Залог золота был одновременно провалом и спасением — провалом системы, которая привела к необходимости такого шага, и спасением, которое дало время для перестройки. Индия 2025 года — четвёртая экономика мира с валютными резервами, превышающими 600 миллиардов долларов. Расстояние от нескольких недель импорта до такого запаса прочности — это расстояние, которое началось с грузового отсека самолёта, набитого золотыми слитками, вылетающего из Мумбая тёплой июльской ночью 1991 года.