У каждого государства есть код — две буквы, выданные ему бюрократической машиной ISO посреди семидесятых, задолго до того, как кто-то догадался подключать коды к интернету. Ирония в том, что самый неожиданный ликвидный актив, который эти две буквы создали, живёт в реестрах, продающих по ним доменные имена. Для крошечной территории такой актив может оказаться одним из главных источников дохода — иногда сравнимым с рыболовством и туризмом.
Меня вынесло на эту тему из побочной детали. В деле об опционах Nvidia, которое попало в ленту на днях, всплыло, что его герой параллельно раскручивал национальную зону .TO вместе с наследным принцем Тонги. Тогда я отметил для себя: микро-государства начали торговать своим местом в интернете раньше, чем это стало нормой.
Про бумажные спутники Тонги, где королевство сдаёт орбитальные позиции, у нас уже был отдельный разбор — там торгуют очередью в реестр ITU. Но то же самое происходит этажом ниже, на уровне доменов, где товаром становится само имя. Меня здесь интересует экономика: нация как рантье, у которой всё арендованное имущество состоит из одного юридического факта о ней самой. И у этой экономики есть второй акт — что происходит с рентой, когда страна исчезает с карты или переезжает.
Тувалу получил .tv без всяких усилий: код ISO совпал с общепринятой аббревиатурой от television. До 1998 года это была строчка в реестре без коммерческого смысла. Потом правительство подписало договор с канадской Information.CA, обещавшей $50 млн за эксклюзивное управление зоной — деньги пришли с опозданием, контракт переписали на калифорнийскую Idealab, а в 2001-м бизнес купил Verisign за $45 млн, включая выкуп доли самого Тувалу.
Двадцать лет острова получали фиксированную сумму. Сначала $550 тысяч в квартал, потом около $5 млн в год — при том, что Verisign, по данным PINA, собирал с 500 тысяч доменов примерно $25 млн ежегодно: домены продавались в среднем по $50, а себестоимость обслуживания реестра оценивалась около 75 центов за имя. Министр финансов Тувалу Лотоала Метиа публично назвал тот договор «арахисом».
В 2021-м Verisign просто не подал заявку на продление — в графе «победитель» оказался GoDaddy Registry, и Тувалу сменил модель: вместо фиксированного чека зона платит процентом от продаж. В бюджете Тувалу на 2025–26 год строка dotTV Marketing стоит около 11 млн австралийских долларов против 9,1 млн фактических в 2023-м, и рост объясняется продажами премиальных имён. Для сравнения, лицензии на вылов рыбы в том же бюджете дают 41,7 млн, а все доходы казны — 114,1 млн.
Число тут вторично: к 2019 году эта зона давала 8,4% доходов правительства. Восемь процентов национальной казны приносили буквы, которые Тувалу достались от международного стандарта просто по алфавиту. Деньги пошли в фонд и в проект Future Now — цифровую копию страны на случай, если территорию придётся покидать.
У Ниуэ история изящнее и неприятнее. Зону .nu в 1997-м отдали некоммерческой организации IUSN из Массачусетса, и та придумала блестящий ход: «nu» по-шведски, датски и голландски значит «сейчас», а по-английски звучит как «new». Продвигать её начали как альтернативу .com с нетронутым запасом коротких имён.
На деньги от чужих доменов на острове построили бесплатный Wi-Fi на сто квадратных миль и интернет-кафе — в 2003 году у Ниуэ с населением около 1700 человек появилась связь, какой не было во многих районах Европы. В 2013-м техническое управление зоной перешло к шведскому Internetstiftelsen, и через два года выяснилось, что две трети активных доменов .nu принадлежат шведам.
Правительство Ниуэ считает это кражей. В 2018-м оно подало иск в Стокгольмский суд, назвав зону национальным достоянием и оценив упущенную выгоду в $150 млн, — деньги, которых у острова с бюджетом в несколько миллионов, разумеется, никогда не было. Районный суд отказал в марте 2024-го, апелляция — в июне 2025-го, причём мотивировка оказалась издевательски простой: фонд действовал по правилам, а претензия адресована не тому ответчику. Делегация зоны принадлежит IUSN, шведы всего лишь обслуживают её по договору.
Дипломат Ниуэ в этом споре Пэр Брумарк называет происходящее «цифровой колонизацией». Термин сильный, но описывает он вещь конкретную: у острова отобрали не собственность, которой по правилам у него и не было, а контроль над собственным именем.
Токелау — три атолла и около двух тысяч жителей. В 2021 году в зоне .tk числилось больше 24 миллионов доменов: голландская Freenom раздавала их бесплатно, зарабатывая на сопутствующих услугах, и остров с населением меньше, чем в одном московском дворе, держал на бумаге крупнейшую зону мира.
Бесплатные имена притягивают не только энтузиастов. В феврале 2023-го на пять зон, которыми управляла Freenom, приходилось около 13% всех наблюдаемых в интернете вредоносных имён. Дальше Meta подала иск, оценивавшийся примерно в $500 млн, Freenom с января 2023-го перестал регистрировать новое, а в феврале 2024-го объявил об уходе из реестрового бизнеса.
Цифры того, что случилось после, объясняют природу этого бума лучше любых слов. Число вредоносных доменов в .tk в марте 2023-го рухнуло на 94,8% — с 1981 до 104, а доля всех пяти зон Freenom в мировом пуле наблюдаемых атак упала с 13% до 1,4% за один месяц. К марту 2024-го около 12,6 млн доменов, то есть почти 99% зоны, перестали открываться; у Cloudflare, где хостилась половина из них, число обслуживаемых доменов просело на 22%.
То есть «самая популярная зона мира» была не собранием сайтов, а складом одноразового мусора. Сегодня в .tk осталось около 76 тысяч имён — в триста раз меньше, и это, пожалуй, самое честное измерение того, сколько в зоне было настоящего.
Кокосовые острова — австралийская территория на две с лишним тысячи километров от Перта, а их код .cc в девяностые раскрутил американский предприниматель Брайан Картмелл под слоганом «следующий .com». Визуальное сходство с .com продавалось лучше любых обещаний: по данным Anti-Phishing Working Group, в 2016 году на сайты в этой зоне пришлось 6% мировых фишинговых атак. В 2011-м Google вычистил из выдачи больше 11 миллионов адресов в связанной зоне co.cc.
Шериф Кокосовых островов в интервью австралийской прессе довольно туманно говорит, что реестр «всегда оказывал щедрую поддержку» островам в их телекоммуникационных нуждах. В годовых отчётах самой территории строки доходов от продажи доменов нет. Разница между «щедрой поддержкой» и процентом от выручки реестра — это и есть весь сюжет; человек, который десять лет представляет Ниуэ в том же споре, формулирует прямо: реестру абсолютно невыгодно отключать домены, нарушающие национальные законы, — возможно, клиент идёт именно за отсутствием правил.
Формально всё это противоречит документу, на котором система стоит с 1994 года. RFC 1591 говорит, что управляющий зоной — «доверительный собственник делегированного домена», обязан служить сообществу, и что «рассуждения о правах и собственности на домены неуместны». За тридцать лет этот текст так и остался этическим пожеланием: «сообщество» не имеет ни процедуры, ни счёта. Кода нет в ISO 3166-1 — зоны нет.
Механика выключения прописана и работает. Формально триггер один: код исчезает из списка ISO 3166-1. Дальше IANA отправляет управляющему уведомление о выводе, и по политике, принятой ICANN в 2022 году, до удаления из корневой зоны по умолчанию проходит пять лет — максимум десять, если управляющий попросит продление.
Прецеденты описаны подробно. .yu держался двадцать лет после распада Югославии, пока в 2010-м его не передали сербскому регистратору как временному смотрителю. .an был вычеркнут 31 октября 2014-го после развала Нидерландских Антильских островов — при этом под кодом успели пожить google.com.an и visa.com.an. .tp из Восточного Тимора существовал параллельно с .tl ещё тринадцать лет: в 2008-м доменов под старым кодом было вдвое больше, чем под новым, а окончательно его удалили в феврале 2015-го.
Самое странное в этом списке — .um, код Американских малых отдалённых островов. Зону убили по бытовой причине: оператору надоело её держать. Институт в USC написал в ICANN, что зона пуста и он больше не хочет за неё отвечать.
Отдельная история — .su, домен страны, которой нет тридцать пять лет. Код «SU» до сих пор числится в ISO с пометкой «исключительно зарезервирован», и это спасает зону: в марте 2025-го пронеслась новость, что ICANN уведомила РосНИИРОС о выводе домена к 2030 году, агентства её растиражировали, а реестр выпустил опровержение — формальных действий не начиналось, и код по-прежнему в списке. Я не смог найти ни процедурного основания для той даты, ни официального подтверждения; в источниках на эту тему висит противоречие, и я оставляю его как есть. Для нашей темы важнее другое: в зоне 111,6 тысячи сайтов, и живёт она исключительно благодаря статусу двух букв в стандарте, а не благодаря стране.
Свежий сюжет выглядит как предыдущие, только с другим исходом. В 2024-м зона .ai принесла Ангилье EC$105,5 млн (восточнокарибских долларов, примерно $39 млн) — почти четверть всех доходов правительства, а в 2025-м, по отраслевым оценкам, доход подошёл к $85 млн. За первые шесть месяцев 2026-го собрано EC$196,8 млн, то есть больше восьмидесяти пяти процентов всего прошлогоднего. В январе 2026-го число доменов перевалило за миллион, прирост идёт около двух тысяч в день. Владелец you.ai — соучредитель HubSpot Дхармеш Шах — заплатил за адрес, по сообщениям, $700 тысяч; в феврале 2026-го bot.ai ушёл за $1,2 млн.
Ангилья, в отличие от Тувалу, изначально вошла в схему как партнёр, а не как получатель фиксированного чека: в октябре 2024-го она подписала пятилетний контракт с Identity Digital и забирает около 90% выручки, оставляя реестру примерно десятую часть. В марте 2026-го оптовая цена поднялась с $70 до $80 в год; поскольку минимальный срок регистрации — два года, счёт вырос с $140 до $160, на четырнадцать процентов. Domain Name Wire прикинул, что при миллионе имён это даёт около $9 млн дополнительных поступлений ежегодно — и тут же нашлись обзоры, где новую цену называют $90.
Здесь источники расходятся, и я не буду делать вид, что цифры сходятся. BBC, ссылаясь на бюджетный документ, писала про 23% всех доходов правительства в 2024-м. Отраслевой обзор, ссылаясь на данные МВФ и местной прессы, говорит про «примерно половину» в 2025-м. Сам бюджет Ангильи формулирует аккуратнее — «почти сорок процентов неналоговых поступлений». Базы сравнения разные, и насколько именно домен кормит остров, зависит от того, какую долю считать.
Зато в этой истории есть деталь, которую стоит проговорить: серверную инфраструктуру зоны в 2025-м вынесли с острова в глобальную сеть Identity Digital — чтобы ураганы и отключения электричества не роняли реестр. Деньги остались в Карибском море, техчасть уехала. Оплачены ею, судя по бюджетному посланию премьера, новый аэропорт, камеры по всему острову и больничные программы.
Всё вышеперечисленное — исторические анекдоты, пока не поговоришь про .io. Этот код принадлежит Британской территории в Индийском океане, то есть архипелагу Чагос, где население выселили, а главный остров Диего-Гарсия заняла военная база. В мае 2025-го Британия и Маврикий подписали договор о передаче суверенитета, и тут же возник вопрос: если территории с таким названием больше нет, уходит ли «IO» из ISO, а с ним — зона более чем с миллионом имён.
ICANN ответила так, как предписывает её же политика: ничего не меняется, пока код в стандарте, а если он оттуда уйдёт — включаются общие пять лет. Затем политика вмешалась в политику: в начале 2026-го договор заморозили после того, как США отозвали согласие, ратификация встала, и Британия осталась у руля. Так что сегодня никакого таймера над .io нет — есть отсрочка.
Разница с .tk и .cc в том, где живут адреса. На .io живёт инфраструктура, а не реклама казино: docker.io, пространство имён по умолчанию для каждого установленного Docker, registry.k8s.io, откуда образы тянут практически все кластеры Kubernetes, crates.io с пакетами Rust и github.io с миллионами страниц. Бренд переехать может — больно, но может; дефолтный адрес контейнерного реестра, вшитый в конфиги по всему миру, переезжает только синхронным изменением всей индустрии. Проект Kubernetes уже открыл тикет на оценку последствий, и это, пожалуй, самый честный памятник тому, как глубоко врастает в инфраструктуру код маленькой спорной территории.
Напоминание, что ставки не теоретические, стоит рядом: в июне 2023-го Габон забрал контроль над .ga у прежнего оператора, и семь миллионов имён исчезли за четыре дня миграции. В 2021-м в день окончания брексита EURid отключил больше 80 тысяч доменов, принадлежавших британцам, — они просто перестали соответствовать правилам. В 2024-м ведомство под контролем талибов закрыло домены в .af, включая сервис queer.af, за два месяца до истечения оплаченного срока. В 2010-м Ливия изъяла vb.ly за нарушение законов о морали и заодно предупредила всех держателей коротких имён в своей зоне.
Итог у этой истории скучный: реестр никогда не продавал островам место в интернете. Он продавал всем остальным уверенность, что две буквы — это просто адрес, а не чья-то внешняя политика. Тувалу кладёт ренту в фонд, который собирается оплатить переезд государства, которого, возможно, уже не будет, — а Ангилья на те же деньги строит аэропорт и вешает камеры. Разница между этими двумя способами распорядиться случайным активом, кажется, единственное, что острова в этой схеме действительно контролируют.