Утром 16 июля 2001 года агенты ФБР арестовали человека, чьё преступление заключалось в том, что он умел читать. Точнее — помогал другим читать купленные ими книги на любом устройстве, а не только на том, которое одобрила корпорация. Дмитрий Скляров, двадцатисемилетний программист из Москвы, прилетел в Лас-Вегас, чтобы выступить на хакерской конференции DEF CON 9 с докладом об уязвимостях защиты электронных книг Adobe. Вместо этого он стал первым человеком в мире, арестованным за нарушение антиобходных положений Digital Millennium Copyright Act — закона, который превратил исследование программного обеспечения в потенциальное уголовное преступление.
Advanced eBook Processor делала то, что казалось очевидным правом владельца: позволяла конвертировать купленную электронную книгу из формата Adobe PDF в обычный текстовый файл, который можно было читать на любом устройстве, распечатать или создать резервную копию. Технически программа расшифровывала защиту Adobe Content Server, которая привязывала книгу к конкретному компьютеру и запрещала копирование текста даже для личного использования.
ElcomSoft, московская компания, где работал Скляров, разработала и продавала AEBPR в России начиная с 2000 года. В российском законодательстве не существовало прямого запрета на создание таких инструментов — авторское право защищало контент, но не технические замки на нём. Программа стоила 99 долларов, продавалась легально через интернет-магазин компании и позиционировалась как средство для законного управления собственными покупками.
Adobe видела ситуацию иначе. Для корпорации любой инструмент, способный обойти техническую защиту, угрожал всей модели контроля над цифровым контентом — независимо от того, использовался ли он для пиратства или для чтения собственных книг на непредусмотренном устройстве. 26 июня 2001 года Adobe направила жалобу в ФБР, указав, что ElcomSoft нарушает DMCA, продавая программу американским пользователям через интернет. Закон был на стороне корпорации: согласно §1201 титула 17 Кодекса США, создание, импорт или распространение технологий для обхода защиты авторских прав стало федеральным преступлением с 1998 года, причём независимо от того, нарушалось ли само авторское право.
Скляров не создавал пиратскую библиотеку, не распространял украденные книги, не призывал к нарушению закона. Он написал программу в стране, где это не было преступлением, и приехал рассказать о том, насколько слаба защита Adobe — стандартная практика исследования безопасности. Но американский закон не различал исследователя и пирата, если оба касались одного и того же кода.
DEF CON — ежегодное собрание хакеров, исследователей безопасности и любопытных инженеров — проходила в казино Alexis Park. Атмосфера конференции строилась на принципе полной открытости: выступающие демонстрировали уязвимости корпоративных систем, показывали, как взламываются замки и обходятся DRM-защиты, делились техниками reverse engineering. Доклад Склярова назывался "eBook Security: Theory and Practice" и подробно разбирал слабости защитных механизмов Adobe — включая использование симметричного шифрования с предсказуемыми ключами и отсутствие проверки целостности данных.
Выступление прошло 15 июля, за день до ареста. Скляров говорил академическим языком, показывал слайды с техническими схемами, объяснял, почему текущая реализация защиты Adobe не может считаться надёжной с криптографической точки зрения. В зале сидели агенты ФБР. Они не перебивали, не задавали вопросов, не останавливали доклад. Просто слушали и записывали.
На следующее утро, когда Скляров готовился покинуть отель и вернуться в Россию, его остановили в холле. Федеральные агенты предъявили ордер на арест по пяти пунктам обвинения: четыре связаны с нарушением §1201(b)(1)(A) DMCA — созданием технологии для обхода защиты авторских прав, один — с заговором по нарушению этого же закона согласно §371 титула 18 Кодекса США. Каждый пункт предусматривал до пяти лет тюрьмы и штраф до полумиллиона долларов. Скляров не понимал, что именно он нарушил — в России его работа была легальной, на конференции он не распространял программу, только рассказывал о её принципах. Но американская юрисдикция распространялась на всех, кто оказался на территории страны, независимо от места совершения действий.
Реакция сообщества была мгновенной. Уже 17 июля в списках рассылки программистов и на форумах хакеров началась мобилизация: Скляров стал символом конфликта между правом на исследование технологий и корпоративным контролем над софтвером. Electronic Frontier Foundation взяла на себя координацию юридической защиты, а организации вроде Free Dmitry начали публичные акции протеста.
Adobe попала в неудобную позицию. Компания рассчитывала на быструю судебную победу, которая отпугнула бы других разработчиков подобных инструментов, но не ожидала, что дело превратится в международный скандал с арестом иностранного гражданина. 20 июля, через четыре дня после ареста, Adobe опубликовала официальное заявление: корпорация больше не поддерживает уголовное преследование Склярова и просит федеральных прокуроров прекратить дело. Представители Adobe объяснили, что их целью было защитить технологию, а не наказать конкретного человека.
Но американская правовая система не работает как служба поддержки корпораций. Уголовное преследование — прерогатива государства, а не пострадавшей стороны. Федеральная прокуратура Северного округа Калифорнии проигнорировала просьбу Adobe и продолжила процесс: дело было важнее частного случая, оно должно было установить прецедент применения DMCA к разработчикам инструментов для обхода защиты. Склярова освободили под залог 50 000 долларов только 6 августа, спустя три недели после ареста, но выезд за пределы Северной Калифорнии ему запретили. Российский программист застрял в чужой стране, где его работа считалась федеральным преступлением.
Протесты набирали обороты. В Сан-Франциско, Нью-Йорке, Бостоне программисты выходили на улицы с плакатами "Free Dmitry" и "DMCA Kills Innovation". Петиции собирали десятки тысяч подписей. Разработчики открытого ПО и исследователи безопасности понимали: если осудят Склярова, любая публикация об уязвимостях DRM-систем станет потенциальным уголовным делом.
13 декабря 2001 года, через пять месяцев после ареста, федеральная прокуратура предложила Склярову сделку: обвинения против него будут сняты, если он согласится дать свидетельские показания против ElcomSoft в суде. Выбор был прост — либо оставаться подсудимым по делу, исход которого непредсказуем, либо вернуться домой в Россию при условии сотрудничества со следствием. Скляров согласился. Его статус изменился с обвиняемого на свидетеля, и он получил разрешение покинуть США.
Прокуратура переключилась на ElcomSoft. Компанию обвинили в тех же пяти пунктах нарушения DMCA, которые изначально предъявляли Склярову. Дело рассматривал судья Рональд Уайт в федеральном суде Северного округа Калифорнии. В январе 2002 года защита подала ходатайство об отклонении обвинений, утверждая, что DMCA нарушает Первую поправку — свободу слова, поскольку программный код является формой выражения мысли, а запрет на его распространение равносилен цензуре. Судья отклонил ходатайство, постановив, что DMCA регулирует не речь, а действия — создание инструментов для обхода защиты.
Процесс шёл долго, но прокуратура не могла доказать главного: что ElcomSoft намеренно создавала инструмент для нарушения авторских прав, а не для легитимного использования. Защита настаивала, что AEBPR предназначалась для законных целей — создания резервных копий, конвертации контента между устройствами, обеспечения доступности текста для людей с ограниченными возможностями. Закон требовал доказать умысел на нарушение, но программа сама по себе не нарушала авторские права — она лишь снимала технический барьер, который мог, но не обязательно должен был использоваться для пиратства.
17 декабря 2002 года суд присяжных вынес вердикт: ElcomSoft невиновна по всем пунктам обвинения. Прецедента не случилось. DMCA осталась действующим законом, но первая попытка применить её против разработчиков инструментов для обхода DRM провалилась.
Дело Склярова обнажило фундаментальную проблему цифровой эпохи: законы имеют границы, а программное обеспечение — нет. AEBPR создавалась в России, где её разработка не была преступлением. Продавалась через интернет, который не знает таможен. Скляров говорил на конференции о технических деталях защиты, что в любой другой отрасли называлось бы исследованием безопасности. Но стоило ему пересечь американскую границу, всё это превратилось в федеральное преступление.
DMCA установила принцип, который звучит логично на бумаге и абсурдно на практике: обход технической защиты — преступление независимо от того, нарушено ли авторское право. Можно взломать защиту собственной книги, чтобы читать её на другом устройстве — это всё равно нарушение закона. Можно создать инструмент, который теоретически позволяет легальное использование, но если он способен обойти DRM — его распространение становится криминалом. Закон защищает не контент, а замок на контенте, причём качество замка значения не имеет.
Оправдание ElcomSoft не отменило DMCA и не сделало подобные программы легальными. Оно лишь показало, что доказать умысел на массовое пиратство сложнее, чем казалось прокурорам. Но сам прецедент ареста исследователя безопасности за публичный доклад изменил правила игры: конференции стали осторожнее приглашать иностранных спикеров, компании начали требовать от сотрудников согласования поездок в США, а исследователи DRM-систем переключились на анонимные публикации.
Спустя двадцать пять лет споры о балансе между защитой авторских прав и правом владельца контролировать купленное устройство или контент не утихли, а распространились на новые области. Фермеры судятся с производителями тракторов за право ремонтировать собственную технику, владельцы смартфонов борются за возможность устанавливать сторонние приложения, исследователи медицинских устройств рискуют судебными исками, публикуя уязвимости кардиостимуляторов. DMCA стала не щитом для авторов, а инструментом корпоративного контроля над тем, что происходит с продуктом после его продажи — и модель эта распространяется всё шире, от электронных книг до автомобилей с автопилотом.
Дмитрий Скляров вернулся в Россию и продолжил работать в ElcomSoft. Программа Advanced eBook Processor исчезла из продажи, но её исходный код разошёлся по файлообменным сетям и до сих пор используется теми, кто считает, что купленная книга должна читаться там, где удобно владельцу. Adobe отказалась от жёсткой DRM-защиты в пользу более мягких механизмов, но не потому, что признала право пользователей на контроль, а потому что рынок потребовал удобства. DEF CON продолжает проводиться каждый год в Лас-Вегасе, и доклады о взломе защитных систем остаются одной из главных частей программы — но выступающие теперь консультируются с юристами, прежде чем показывать работающий эксплойт на публике.
Вопрос, который поставило дело Склярова, остался без ответа: может ли закон одной страны криминализовать исследование технологий, проведённое в другой, если результаты доступны через интернет? Пока цифровые границы остаются проницаемыми, а юрисдикции — нет, каждый программист, пересекающий границу с кодом в ноутбуке, рискует оказаться в ситуации, где его работа легальна дома и преступна за рубежом. Арест в Лас-Вегасе оказался не аномалией, а предупреждением о том, как работает право в мире, где законы национальны, а технологии глобальны.