В 1984 году советский программист создал игру, которая заработает сотни миллионов долларов — но не для него. Двенадцать лет Тетрис будет приносить деньги всем, кроме автора: государству, британским медиамагнатам, японским корпорациям и американским юристам. Это история о том, как семь падающих фигур превратились в самую дорогую добычу холодной войны.
Алексей Пажитнов работал в Вычислительном центре Академии наук СССР — месте, где занимались распознаванием речи и искусственным интеллектом, а не развлечениями. Электроника-60, советский клон PDP-11, не имела графики — только монохромный текстовый дисплей. Пажитнов запрограммировал падающие фигуры из квадратных скобок, и получилась головоломка, от которой невозможно было оторваться.
К 1985 году игра была портирована на IBM PC, Apple II и Commodore 64 — машины, которые уже имели нормальную графику. Тетрис пошёл по рукам советских программистов, перепрыгнул в Венгрию, оттуда в Великобританию. Никто не спрашивал разрешения — в СССР понятие авторского права на программы было юридической фикцией. Всё, что создавалось в государственных учреждениях, принадлежало государству. Пажитнов получал ~200 рублей в месяц (~$320 по официальному курсу) и наблюдал, как его творение расползается по миру без его участия.
Середина 80-х: британская компания Mirrorsoft и её американская сестра Spectrum Holobyte — обе под контролем медиамагната Роберта Максвелла — начинают продавать Тетрис на Западе. Контракты размыты, права не оформлены толком, но игра уже в магазинах. Максвелл — фигура одиозная: бывший чехословацкий беженец, построивший империю на газетах и недвижимости, человек с репутацией акулы. Его компании действуют так, будто лицензия у них в кармане, хотя никто толком не знает, что именно было подписано и с кем.
1988 год: Mirrorsoft сублицензирует права Bullet-Proof Software для Японии — это компания Хенка Роджерса, голландца, который осел в Токио и сделал себе имя на RPG The Black Onyx. Spectrum Holobyte одновременно передаёт права Atari — для Японии и Северной Америки. Две параллельные сделки, две компании, один рынок. Классическая завязка для судебной бойни.
Atari через дочернюю фирму Tengen выпускает аркадную версию и картридж для NES под названием TETЯIS: The Soviet Mind Game — с кириллической буквой Я вместо R, чтобы придать советской экзотики. Bullet-Proof выпускает версию для японской Famicom. Обе компании уверены, что действуют легально. Обе ошибаются.
Потому что все лицензии, все контракты, все подписи — это цепочка, которая ведёт в Москву, к организации Электроорготехника (ELORG) — советскому внешнеторговому объединению, которое единственное имело право продавать программное обеспечение за рубеж. Председатель Николай Беликов — человек, который сидит на всех переговорах с западными бизнесменами, улыбается, пьёт водку и прекрасно знает, что ни одна из сделок не была оформлена так, как нужно. Он ждёт момента, чтобы пересмотреть условия.
Начало 1989 года: все игроки съезжаются в Москву. Nintendo видит в Тетрисе идеальную игру для Game Boy — портативной консоли, которую компания готовится запустить. Им нужна эксклюзивная лицензия, и они готовы платить. Atari/Tengen уже выпустили свою версию и считают, что права у них. Mirrorsoft пытается удержать контроль над европейским рынком. Все сидят в коридорах советских министерств, ждут аудиенций, заполняют бумаги.
Хенк Роджерс делает то, чего не делал никто: прилетает в Москву без визы — формально как турист, фактически чтобы встретиться с ELORG напрямую. Он обходит британских посредников, находит офис Беликова, представляется от имени Nintendo (хотя у него в кармане только контракт от Bullet-Proof) и требует встречи. Беликов соглашается. Потому что Роджерс — единственный, кто говорит честно: он хочет эксклюзив на портативную версию, и он готов заплатить больше всех.
Беликов показывает ему документы. Оказывается, все контракты Mirrorsoft и Spectrum касались только компьютерных версий — для PC и домашних машин. Права на консольные версии (аркады, NES, Game Boy) никому не передавались. Atari/Tengen продавали игру, на которую у них не было лицензии. Nintendo предлагает сумму, которая перекрывает все предыдущие ставки, и ELORG подписывает эксклюзивный контракт.
Март 1989 года: Nintendo направляет Tengen письмо с требованием прекратить продажи. Atari отвечает судебным иском. Tengen против Nintendo of America, Nintendo подаёт встречный иск. Суд длится месяцы, и в итоге выясняется правда: Mirrorsoft и Spectrum не имели прав на передачу консольных лицензий, потому что сами их не получали. Решение суда — в пользу Nintendo. Tengen останавливает продажи, все картриджи с полок снимаются.
Июль 1989 года: Nintendo выпускает Тетрис для NES и Game Boy. Версия для Game Boy станет самой продаваемой игрой консоли — более 33 миллионов копий до конца 90-х. Игра идёт в комплекте с каждой приставкой, превращая портативную Nintendo в must-have девайс. Тетрис становится синонимом Game Boy, как Марио — синонимом NES.
Алексей Пажитнов всё это время получает зарплату советского научного сотрудника. ELORG забирает все лицензионные платежи — деньги идут в государственный бюджет, на нужды внешнеторговых операций, на что-то ещё, о чём Пажитнов не знает и знать не может. Он не имеет доступа к контрактам, не участвует в переговорах, не видит ни процента от продаж. Его имя указано на коробках как автор, но юридически он — никто.
1991 год: Пажитнов эмигрирует в США. СССР разваливается, ELORG продаёт свою долю, права на Тетрис переходят новым владельцам. Только в 1996 году, через двенадцать лет после создания игры, Пажитнов и Роджерс основывают The Tetris Company — компанию, которая наконец принадлежит создателю. Теперь Пажитнов зарабатывает на своём изобретении. Теперь он владелец, а не свидетель.
Тетрис — игра, которая заработала больше денег, чем большинство голливудских франшиз. Но её история — не история успеха программиста. Это история о том, как право собственности зависит не от таланта, а от места рождения и политического строя. Пажитнов создал игру в стране, где интеллектуальная собственность не принадлежала автору. Роджерс пробился через бюрократию и судебные баталии, потому что понял: в Москве права можно купить напрямую, минуя посредников. Nintendo выиграла, потому что заплатила больше и действовала быстрее.
Роберт Максвелл потерял Тетрис, но это было меньшей из его проблем — в 1991 году он утонет у берегов Канарских островов при загадочных обстоятельствах, оставив империю долгов и скандалов. Atari/Tengen проиграют суд и выйдут из консольного бизнеса. ELORG исчезнет вместе с Советским Союзом. Единственные, кто остался в игре до конца, — это Пажитнов и Роджерс. Двенадцать лет спустя после первого релиза они наконец получили то, что должно было принадлежать им с самого начала: контроль над семью фигурами, которые никогда не перестают падать.