В декабре 1970 года Джон Леннон сидел напротив Янна Веннера, основателя Rolling Stone, и говорил вещи, которые до этого не произносил публично. Интервью, позже изданное книгой под названием Lennon Remembers, стало актом сожжения мостов — Леннон рассказывал о группе так, будто вскрывал нарыв. Среди прочего он описал момент, когда понял, что хочет покончить с The Beatles: желание «развода», озвученное коллегам ещё осенью 1969-го. Но то, что казалось точкой, оказалось лишь началом затяжной юридической, финансовой и глубоко личной войны, которая тянулась до середины семидесятых.
27 августа 1967 года умер Брайан Эпстайн — человек, который вёл дела The Beatles с самого начала. Ему было тридцать два года. Причиной стала случайная передозировка снотворного, и группа узнала о его смерти в Бангоре, на семинаре Махариши Махеш Йоги. Леннон позже вспоминал, что первая мысль была не о горе — а о том, что теперь всё рухнет. Эпстайн не был безупречным менеджером: контракт, который он заключил с EMI в 1962-м, был невыгодным, а мерчандайзинговые сделки в Америке стоили группе миллионов. Но он выполнял функцию, которую невозможно прописать в контракте, — он был буфером между четырьмя людьми с нарастающими разногласиями, человеком, которому все четверо в конечном счёте доверяли.
После его смерти The Beatles попытались управлять собой сами. Результатом стала Apple Corps — компания, задуманная как утопический эксперимент: звукозаписывающий лейбл, издательство, бутик, электроника, кино. Идея была красивой: рок-музыканты, которые вместо корпоративной машины создают собственную. На практике Apple превратилась в дыру, через которую утекали деньги. К 1968 году компания тратила больше, чем зарабатывала, штат раздулся, контроля не было. Леннон в том же интервью Веннеру описывал ситуацию без обиняков: если бы так продолжалось, через полгода все были бы банкротами. Каждый из четверых понимал, что нужен профессиональный управляющий. Вопрос «кто именно» расколол группу надвое.
26 января 1969 года Леннон встретился с Алленом Кляйном — нью-йоркским бизнесменом с репутацией жёсткого переговорщика. Кляйн уже работал с Rolling Stones и Сэмом Куком, умел выбивать из звукозаписывающих компаний условия, о которых артисты не смели мечтать. Он был громким, напористым, абсолютно уверенным в себе — и Леннон, по собственному признанию, увидел в нём родственную душу: человека из рабочего класса, который не боится корпораций.
Маккартни хотел другого. Он незадолго до того начал отношения с Линдой Истман (позже — Маккартни), и её отец Ли Истман, а также брат Джон Истман были нью-йоркскими юристами, специализировавшимися на индустрии развлечений. Маккартни нужны были узкие специалисты: юристы, которые наведут порядок в контрактах и финансах Apple и не станут претендовать на роль пятого битла. Для Леннона выбор Маккартни выглядел как семейственность; для Маккартни выбор Леннона — как авантюра.
Джордж Харрисон и Ринго Старр встали на сторону Кляйна. Харрисон, годами чувствовавший себя младшим партнёром в империи Леннона—Маккартни, увидел в Кляйне человека, который будет работать на группу целиком, а не на одного из её авторов. Старр, по натуре миротворец, тоже поддержал Кляйна — отчасти потому, что Леннон и Харрисон уже решили, и Ринго предпочитал не углублять раскол. 8 мая 1969 года трое из четырёх подписали менеджерский контракт с Кляйном. Истманы были отстранены от дел Apple. Маккартни оказался в меньшинстве — один против трёх, и это соотношение будет преследовать его следующие несколько лет.
Меня поражает в этой истории вот что: оба лагеря имели рациональные аргументы. Кляйн действительно добился для The Beatles пересмотра роялти с EMI — условия нового контракта были значительно лучше прежних. Истманы, со своей стороны, предлагали более осторожную стратегию, которая, возможно, уберегла бы группу от последующих судебных разбирательств с самим Кляйном. Но к весне 1969-го вопрос «кто будет управлять деньгами» уже перестал быть деловым — он стал лакмусовой бумажкой лояльности.
20 сентября 1969 года — дата, которую знают не все, хотя именно она, по сути, является днём распада The Beatles. На деловой встрече Леннон сообщил остальным, что хочет «развода». Слово было выбрано точно: не перерыв, не пауза, а именно развод — разрыв юридический, творческий, окончательный. Кляйн и остальные убедили его не делать публичного заявления: на кону стоял новый контракт с Capitol Records, и новость об уходе Леннона обрушила бы переговорную позицию. Леннон согласился молчать.
Молчание длилось семь месяцев. 10 апреля 1970 года Маккартни опередил Леннона — он разослал прессе интервью-самоопрос, приложенный к его дебютному сольному альбому McCartney, где на прямой вопрос о будущем группы ответил, что не планирует работать с The Beatles. Реакция общественности была мгновенной и однозначной: Пол Маккартни убил The Beatles. Леннон был в ярости. Уйти он хотел сам, но жест разрыва достался Маккартни, превратившему рекламу сольного альбома в похороны группы. В интервью Веннеру несколько месяцев спустя Леннон настаивал, что это он ушёл первым, что Маккартни просто воспользовался моментом для собственного промо.
Правда, как обычно, лежит между двумя версиями. Леннон действительно первым произнёс слово «развод» — но приватно, в комнате, где сидели четыре человека и менеджер. Маккартни первым сказал это миру. Оба считали, что именно их поступок был настоящим, а поступок другого — жестом.
После апрельского заявления Маккартни юридическая реальность группы оставалась прежней: партнёрство The Beatles, оформленное ещё при Эпстайне, продолжало существовать. Доходы от музыки, от Apple, от лицензий — всё шло в общий котёл, управлявшийся Кляйном. Маккартни не мог получить свою долю, не мог контролировать свои собственные песни внутри каталога, не мог выйти из партнёрства без согласия остальных. А согласия не было.
31 декабря 1970 года Маккартни подал иск в Высокий суд Лондона, требуя роспуска партнёрства и назначения независимого управляющего финансами группы. Он шёл против Леннона, Харрисона и Старра одновременно. Процесс был болезненным: в суде всплывали финансовые детали Apple, обвинения в адрес Кляйна, показания о том, как принимались решения внутри группы. 12 марта 1971 года судья Бланшард Стэмп вынес решение в пользу Маккартни и назначил внешнего управляющего активами The Beatles. Формально Маккартни победил. Фактически — стал человеком, который засудил собственную группу. Общественное мнение, и без того настроенное против него после апреля 1970-го, ещё больше ожесточилось.
Окончательное юридическое завершение партнёрства произошло только в 1974 году — через четыре с лишним года после того, как Леннон впервые сказал «развод», и через пять лет после того, как группа фактически перестала работать вместе. Формально фирма «The Beatles & Co» была распущена решением Высокого суда 9 января 1975 года. Бюрократическая машина перемалывала то, что когда-то было четырьмя парнями из Ливерпуля, с методичностью, которая не имела никакого отношения к музыке.
Когда люди не могут договориться лично, они начинают разговаривать через посредников. У музыкантов посредник — альбом. В мае 1971 года Маккартни выпустил RAM, на котором была песня «Too Many People» — трек с текстом, который при желании можно было прочитать как комментарий к ситуации с Ленноном. Строчка о людях, которые проповедуют практики, «preaching practices» — была достаточно размытой, чтобы Маккартни мог отрицать прямой выпад, и достаточно прозрачной, чтобы Леннон принял её на свой счёт.
Ответ последовал в сентябре того же года. «How Do You Sleep?» с альбома Imagine был прямым ударом: Леннон пел о том, что единственное стоящее, что сделал Маккартни, — это «Yesterday», а всё остальное — музак. Особенно язвительно звучала строчка о том, что «те фрики были правы, когда говорили, что ты мёртв» — отсылка к городской легенде «Paul is dead». На гитаре в этом треке играл Харрисон, что превращало песню из личного выпада в коллективное высказывание. Играть, вспоминал он потом, было «нервно, как всегда», но ссора тут ни при чём: ему, напротив, понравилось оказаться на стороне Джона, а не под ударом.
Эти песни — не причина распада. Группы уже не существовало. Они — осколки, разлетевшиеся после взрыва, и каждый осколок нёс в себе энергию обиды, которая копилась годами. Леннон позже признавал, что написал «How Do You Sleep?» в состоянии злости и что песня была несправедливой. Но пластинка уже была отпечатана.
Пока Леннон записывал гневные треки в нью-йоркских студиях, Маккартни переживал, вероятно, худший период своей жизни. После распада группы он уехал с Линдой и детьми на ферму в шотландском Кинтайре — место без телефона, без студии, без привычной инфраструктуры. Позже, в интервью разных лет, Маккартни описывал это время с откровенностью, которая ему обычно не свойственна: он говорил о том, что не мог встать с постели, что пил слишком много, что не видел смысла в том, чтобы продолжать работать. Линда, по его словам, буквально вытаскивала его из этого состояния.
Я не хочу ставить здесь ретроспективный диагноз — Маккартни сам никогда не использовал клинических терминов, и мне не стоит делать это за него. Но картина, которую он рисует, говорит сама за себя: человек, который с двадцати лет был частью самой успешной группы в истории, в тридцать обнаружил, что группы больше нет, что бывшие друзья считают его предателем, что пресса называет его разрушителем, а суд — единственный способ вернуть контроль над собственными деньгами. Ферма в Кинтайре была одновременно убежищем и ловушкой. Выход из неё начался с музыки: альбом McCartney, записанный практически в одиночку, был критиками разгромлен, но сам процесс записи — игра на всех инструментах, возня с четырёхдорожечным магнитофоном — стал чем-то вроде самотерапии. Позже появились Wings, гастроли, новая карьера, но шрам от 1970-го Маккартни носил долго.
История Аллена Кляйна — отдельный сюжет, в котором нет героев. Он действительно добился для The Beatles лучших условий с EMI. Он действительно навёл относительный порядок в финансах Apple, которая при прежнем управлении теряла деньги с пугающей скоростью. Но к 1973 году отношения между Кляйном и его клиентами испортились настолько, что в марте 1973 года Леннон, Харрисон и Старр — те самые трое, которые четыре года назад выбрали его вопреки Маккартни, — уволили его.
Увольнение не было мирным. Последовал иск бывших клиентов против бывшего менеджера: претензии касались финансовых условий, на которых Кляйн управлял делами группы, и сумм, которые он получил в качестве комиссионных. Кляйн, в свою очередь, подавал встречные иски. Маккартни, который предупреждал об этом сценарии ещё в 1969 году, имел полное право сказать «я же говорил» — и, насколько мне известно, ни разу не произнёс этих слов публично в тот момент. Грубо говоря, тот раунд он выиграл молчанием.
Оговорка: обвинения сторон в судебных процессах — это обвинения, а не установленные факты личного разорения кого-либо из музыкантов. Леннон, Харрисон и Старр были недовольны тем, как Кляйн распоряжался их деньгами, но утверждать, что он «обобрал битлов до нитки», было бы передёргиванием. Финансовые претензии были конкретными, связанными с размером комиссий и порядком их начисления, а не с исчезновением всего состояния.
Принято думать, что после распада The Beatles Леннон и Маккартни стали врагами навсегда. Это не так. Ожесточённый конфликт 1970–1971 годов — суды, песни-ответы, публичные обвинения — постепенно терял остроту. К середине семидесятых, когда юридическое завершение партнёрства наконец состоялось, оба начали осторожно восстанавливать личный контакт. Леннон рассказывал, что Маккартни несколько раз приезжал к нему в Нью-Йорк, что они вместе смотрели телевизор, что однажды даже взяли гитары — хотя из этих домашних джемов ничего записанного не вышло.
Эти визиты не были возвращением к дружбе 1963 года. Слишком много было сказано, слишком много подписано, слишком много отсужено. Но два человека, прошедших через публичную войну такого масштаба, всё равно сидели в одной комнате и разговаривали — без камер и без интервью.
Воссоединения The Beatles не случилось. Леннон был убит в декабре 1980 года, и вопрос о том, могла ли группа когда-нибудь снова выйти на сцену вчетвером, остался без ответа. Но парадокс этой истории в том, что распад, объявленный в 1969-м и оформленный в 1974-м, так и не стал окончательным в человеческом смысле. Последний телефонный разговор Леннона и Маккартни, по воспоминаниям Пола, был обычным, домашним, ни о чём — они обсуждали детей и выпечку хлеба.