Раз в четыре-шесть лет в Версале собирается Генеральная конференция по мерам и весам — орган, который решает, что такое метр, килограмм и секунда для всей планеты. Её 28-я сессия пройдёт 13–15 октября 2026 года, и под номером шестнадцать в повестке стоит проект резолюции C — о непрерывности всемирного координированного времени, UTC.
Непрерывность здесь не метафора. С 1972 года человечество живёт с високосными секундами: когда расхождение между атомными часами и фактическим вращением Земли подходит к секунде, служба IERS объявляет лишнюю секунду, и одна минута в году длится шестьдесят одну. Резолюция C предлагает эту практику закрыть: разрешить расхождению расти до целого часа и больше секунду не трогать.
Повод неудобный. Земля за последние годы раскрутилась, и впервые за всю историю может понадобиться не добавить секунду, а отнять. Именно этого никто делать не умеет — и, судя по документам, никто и не хочет.
Эта же бумага мелькнула на днях в тексте про марсианские сутки: там она шла довеском к сюжету о том, как на Марсе двадцать лет живут по самодельным часам. Нитка оказалась длиннее, чем выглядела, и тянет к тому, как часы на Земле собираются чинить в этом октябре.
Часы на телефоне показывают не то же самое, что показывает небо над головой, и расхождение между ними старо, как сама хронометрия. Атомное время (TAI) считает колебания цезия и не сбивается никогда. Вращение Земли — величина капризная: оно тормозится приливным трением от Луны, ускоряется от течений в жидком ядре и меняется от десятилетия к десятилетию. Пока точность хранения времени была на уровне маятника, разница не имела значения. В 1955-м появились атомные часы, и стало ясно, что у человечества теперь две несовпадающие версии времени — астрономическая и физическая.
Компромисс придумали в 1972 году: UTC идёт ровно в ногу с атомным временем, но иногда к нему добавляют секунду, чтобы не отстать от неба. Так родилось правило, по которому UTC держат в пределах 0,9 секунды от UT1 — «угла Земли». За сорок с лишним лет секунду добавили двадцать семь раз, последний — 31 декабря 2016-го. С тех пор TAI − UTC застыло на значении 37 секунд и не менялось уже десять лет.
Странность в том, что високосную секунду нельзя расписать заранее. Её вставляет IERS, объявляя решение примерно за полгода до срока: непонятно даже не «когда», а «по каким правилам». Сигнал посылают на конец июня или декабря, но только потому, что так исторически сложилось.
Всю вторую половину XX века Земля замедлялась, и секунды добавляли всё чаще. Потом моторчик переключился. Рекорд коротких суток, державшийся с момента запуска атомных часов, начали перебивать каждый год: 5 июля 2024-го сутки оказались короче стандартных на 1,66 миллисекунды, и в 2025-м Земля снова собиралась штурмовать рекорд несколько раз за лето.
Почему — на этот вопрос у геофизиков есть ответ, и он звучит как анекдот. С одной стороны, жидкое ядро планеты ускоряет вращение уже примерно полвека. С другой, за это же время таяние полярных льдов перекладывает воду с полюсов к экватору — и Земля ведёт себя как фигуристка, разводящая руки: массу распределили, вращение замедлилось. Два эффекта работают навстречу, и это дало человечеству фору.
Дункан Эгню из Скриппсовского института океанографии посчитал, сколько именно. В работе в Nature (март 2024) он показал, что без вклада таяния льда отрицательная секунда понадобилась бы уже в 2026 году, а с ним срок сдвинулся на три года вправо — сам автор называет «где-то около 2028-го». Пресса тут же переписала это в «2029», и в этом расхождении живёт половина сюжета: никто не знает дату точно, потому что никто не знает, как поведёт себя ядро.
Ещё одна цифра из той же работы звучит совсем тихо и говорит громче всех: за пятьдесят лет сутки стали короче на 0,0025 секунды. Это не сдвиг календаря. Это признание, что планета перестала быть эталоном.
Сорок лет добавления секунды прошли относительно спокойно, но не без жертв. 30 июня 2012-го лишняя секунда уронила систему бронирования Amadeus: более 400 рейсов Qantas задержались, персонал аэропортов перешёл на ручную регистрацию, а Mozilla, Reddit, Gawker, LinkedIn, Foursquare и Yelp дружно поймали сбои в Java-сервисах. Amadeus тогда объяснился сухо — «баг в Linux, вызванный високосной секундой», — и это, пожалуй, самая точная характеристика проблемы за всю её историю.
Следующая секунда, на Новый год 2017-го, вскрыла вещь пострашнее бага. В коде Cloudflare нашлось место, где вычислялось время ответа DNS-резолвера: разница между двумя моментами, которая по замыслу «в худшем случае ноль». Когда время пошло назад на секунду, разница стала отрицательной, сглаживание растянуло минус на несколько замеров, и генератор случайных чисел rand.Int63n получил на вход отрицательное число, от которого честно запаниковал. Пострадали меньше 1% HTTP-запросов, лечилось одной проверкой и перезапуском. Но сама формулировка извинений Cloudflare до сих продолжает служить эпитафией всей практике: «программисты верят, что время не может идти назад».
Отсюда и страх, который чувствуется в документах BIPM. На плюс-секунде человечество набило шишки, но как-то пережило. Минус секунды не было ни разу: в данных IERS с 1972 года каждая запись прибавляет секунду и ни одна не убавляет. Meta в 2022 году прямо писала, что такое событие «никогда не проверялось в масштабе» и может иметь «разрушительные последствия» для планировщиков и таймеров. Индустрия же оценила подготовку к отрицательной секунде как сопоставимую с подготовкой к проблеме 2000 года.
Инженеры давно перестали ждать всемирного решения и обзавелись собственными — и именно это, кажется, беспокоит хранителей эталонов больше самих секунд. Чтобы не переживать скачок часов внутри кластера, крупные компании не вставляют секунду целиком, а «размазывают» её по суткам, слегка замедляя ход часов. Практика хорошая, но у каждой конторы своя.
Google с 2008 года смазывает секунду линейно за 24 часа, от полудня до полудня по UTC, и рекомендует именно этот вариант всем: отклонение выходит около 11,6 ppm, что меньше погрешности кварцевых генераторов и в сорок раз меньше максимальной скорости коррекции NTP. Раньше компания растягивала секунду на 20 часов, потом перешла на сутки, чтобы совпасть с Amazon. Meta делает иначе: размазывает квадратично за 17 часов, начиная с полуночи UTC. Никакого согласованного стандарта у «смазывания» нет, стартовая точка у всех разная, а расхождение между смазанным и честным UTC доходит до половины секунды — и именно эту разноголосицу проект резолюции называет угрозой для национальных инфраструктур.
Получается парадокс. Единое время нужно всем, но каждый крупный оператор уже живёт в своей, чуть подкрученной версии UTC, и чем дальше, тем больше систем зависят от именно своих часов. Непрерывность как аргумент за отмену високосной секунды работает в обе стороны: она же означает, что секунду могли бы смазывать все по-своему бесконечно долго.
Против отмены выступают астрономы, и их позиция не про удобство. В 2005 году Королевское астрономическое общество выпустило заявление, где назвало тогдашнее предложение «непрофессиональным» ровно за то, что оно решает проблему одной группы пользователей, экспортируя её остальным. Телескопам и станциям слежения за спутниками нужен именно средний солнечный час, чтобы наводиться; UTC с секундами служил им бесплатной аппроксимацией. Убирая секунду, вы отбираете у них связь между гражданским временем и небом.
Отдельно и обидно: довод о том, что високосные секунды угрожают навигационным системам, в этом заявлении назвали отвлекающим. GPS и так подвержен помехам от космической погоды и от человеческой активности, и никакая критическая служба не полагается на него в одиночку — а решать вопрос синхронизации спутников, по мнению авторов, вполне можно внутри своей отрасли, не перекладывая нагрузку на остальных.
Спор не остался кабинетным. В 2022 году на 27-й сессии Конференции против отмены проголосовала Россия — её система ГЛОНАСС использует високосные секунды, и переход требовал бы замены аппаратов и наземных станций; Москва предлагала отложить решение до 2040-го или позже. Канада, США и Франция, наоборот, торопили и хотели закрыть вопрос до 2035-го. Компромисс, который все и приняли, оказался изящным и по-бюрократически точным: отмена в принципе решена, а точная дата и цифра перенесены на следующую сессию.
Теперь к сути того, что будет в Версале. Проект резолюции C поднимает планку расхождения |UT1 − UTC| до 3600 секунд, то есть до целого часа. По расчётам комитета, это обеспечивает непрерывность шкалы на «несколько столетий» — в другом месте документа уже говорят про «примерно тысячелетие». Дата вступления, предложенная комитетом и одобренная CIPM, — 20 мая 2027 года.
Почему именно час? Рабочая группа перебирала три варианта: минута давала около века непрерывности, отсутствие лимита — «возможно, никогда», а час выигрывал компромиссом. Системам, которые передают потребителям величину UT1 − UTC, нужен известный максимум, чтобы правильно развести разряды в служебном поле — «никогда» им не подходит, и это видно в документе прямым текстом. Радиостанциям, которые до сих пор вещают поправку, дали переходный период до 2035 года, а если техника не позволит — до 2040-го. Правда, по опросу 2025 года таких станций осталось всего пять стран: Аргентина, Канада, Россия, Великобритания и США.
Есть и финальная ирония, которая закрывает сюжет. Резолюцию тащат вперёд именно затем, чтобы не встретиться с отрицательной секундой: по моделям 2025 года её вероятность в ближайшее десятилетие — около 30%, а вероятность положительной секунды — около 50%. То есть отменяют практику, которая в ближайшие годы пригодилась бы чаще обычного. Просто плюс секунду человечество худо-бедно научилось переживать, а минус — нет, и вероятность ошибки в этом неопробованном сценарии индустрия оценивает как слишком дорогую.
Ответ на вопрос из зацепки поэтому звучит сухо: непрерывный UTC — это выбор в пользу известного зла, а не победа точности над природой. Планета всё равно будет вращаться как хочет, и расхождение между небом и часами никуда не денется — оно просто перестанет быть чьей-то ежедневной проблемой. За век часы уйдут вперёд на несколько минут. Вопрос лишь в том, кто это заметит: с 2027 года — уже почти никто.