В космической сводке за 26 сентября прошла строчка, которую легко пролистать: на World Space Business Week вице-президент Firefly по стратегии заявил, что клиенты «привыкли к высокой надёжности и низкой цене, которая, честно говоря, не поддерживала рынок запусков», и что отрасль ждёт «сброс» продолжительностью от полугода до двух лет. Рядом лежали Astra, обещающая вернуться в полёт в начале 2027-го, и сообщение о том, что SpaceX сворачивает коммерческую программу Falcon 9.
Читается как обычная жалоба поставщика на низкие цены. Но на панели в Париже обсуждали не уровень цен, а саму единицу измерения: цена за килограмм на орбите, которой индустрия мерилась больше десяти лет, была объявлена устаревшей. Мне стало интересно, откуда взялась эта линейка и что она показывала все годы, пока её считали объективной.
На сессии Global Launch Providers 15 сентября Michael Creech из Firefly сказал, что дешёвый запуск был «субсидированным», а не экономически обоснованным: «эта субсидированная модель цены за килограмм не поддерживала пусковые компании, что и привело к сегодняшнему кризису нехватки предложения». Nicole Jordan из Northrop Grumman согласилась мягче: метрика когда-то была полезна, но её заказчики говорят про другое — «общая стоимость, риск, доступ к менее загруженным стартовым площадкам». На следующее утро Eddie Kato из Interstellar Technologies назвал цену за килограмм сбивающей с толку величиной.
Держался за неё по сути один человек — глава Arianespace David Cavaillolès, и он предложил более узкую формулировку: цену нужно взвешивать против точности выведения, потому что точность покупает срок службы десятимиллиардного телескопа. Никто в зале не спорил с тем, что метрика устарела. Именно этот консенсус и стоит разобрать.
Первое, что бросается в глаза: все, кто хоронил цену за килограмм, продают запуски. Firefly распродана на 24 месяца вперёд, Blue Origin называет рынок «совершенно продавцовским», Exolaunch говорит, что клиенты бронируют слоты «на год-три вперёд». При полном портфеле заказов любимая метрика покупателя становится помехой, и предложение заменить её на «доступ и график» стоит читать как переговорную позицию. Заметнее всего это у Creech, который прямо говорит, что «гонка на дно ломается прямо сейчас, и это должно измениться»: поставщик, объявляющий, что критерий выбора заказчика надо срочно поменять, рассказывает прежде всего о своей таблице издержек.
Есть в парижских материалах и внутренний спор, который стоит держать в голове. D-Orbit называет критическим окном 2029–2031 годы, Aerospacelab боится, что к тому времени «много спутников останется стоять на земле», а Exotrail называет ситуацию «абсолютно предсказуемой» и говорит, что уверен в её разрешении. Журналист Ars Technica Стивен Кларк, который ведёт профильную рассылку, тоже не принял тезис: «Не уверен, что эта философия сработает в долгосрочной перспективе». Редактор, годами пишущий про запуски, публично сомневается в версии своих главных источников.
Цена за фунт на орбите не родилась как рыночный показатель. Она родилась как обещание в пресс-материалах NASA. В факт-листе от 6 января 1972 года, на следующий день после объявления Никсона о разработке шаттла, агентство писало: многоразовая система снизит стоимость выведения фунта полезной нагрузки «с нынешних 600–700 долларов до 100 долларов», а один полёт будет стоить «менее 10 миллионов долларов — намного меньше, чем любой другой космический аппарат с сопоставимой грузоподъёмностью».
Логика документа понятна. Шаттл продавали как бизнес: разгрузка бюджета, новые пользователи, коммерческие заказчики, «открытие космоса для практической пользы человечества». Для разговора с Конгрессом и налогоплательщиком нужна была одна цифра, которую можно сравнить с ценой одноразовых носителей, и такой цифрой стал фунт.
В марте 1972 года NASA выпустило новый факт-лист, где назвало уже другую цифру: при полной загрузке в 65 000 фунтов — около 160 долларов за фунт против 900–5 600 долларов у обычных носителей.
Через пятнадцать месяцев, 1 июня 1973 года, аудиторы GAO в отчёте B-173677 — том самом, что был написан по запросу сенатора Уолтера Мондейла, — аккуратно разобрали индекс NASA и показали, почему 160 долларов превращаются в 3 500. Две причины, обе структурные. Первая: в цифру не включены 8,1 миллиарда долларов разработки и производства. Вторая: расчёт предполагает шаттл, загруженный под завязку, тогда как в собственной модели NASA на 581 полёт средняя полезная нагрузка составляет около 12% от максимальной. Само агентство ответило аудиторам, что этот индекс «будет вводить в заблуждение и не имеет места в анализе затрат и выгод» — и это ровно тот индекс, который оно за год до того опубликовало в официальном заявлении вместе с экономическим обоснованием.
Вот механика, которая потом повторялась полвека. Две ручки — учитывать разработку или нет, считать по максимуму или по средней загрузке — в этом конкретном случае развели результат в тридцать пять раз от январского обещания и в двадцать два от мартовской цифры. Любое сравнение запусков по цене килограмма всю дальнейшую историю крутит именно эти два винта, и почти никогда не сообщает, в каком положении они остались.
Вопреки обещаниям, шаттл провалился по стоимости, и провал этот описывают двумя несовместимыми числами. Если считать только приростные затраты на полёт, в 2010 году это было 409 миллионов долларов, то есть 14 186 долларов за килограмм на низкую околоземную орбиту. Если считать всю программу целиком, с разработкой и обслуживанием, выходит 1,5 миллиарда за полёт и 60 000 долларов за килограмм в долларах 2008 года. Против изначально задуманных 260 долларов за килограмм в долларах 1972-го.
Оба числа одновременно и корректны, и удобны для противоположных выводов. Дальше то же самое случилось с Falcon 9. В работе NASA ICES 2020 года Гарри Джонс считает: шаттл выводил 27 500 кг за 1,5 миллиарда, это 54 500 долларов за килограмм, Falcon 9 выводит 22 800 кг за 62 миллиона, это 2 720 долларов за килограмм — улучшение примерно в двадцать раз. Тот же текст разбирает доставку на МКС: шаттл туда нёс уже не 27 500 кг, а 16 050, и килограмм выходил в 93 400–105 800 долларов, а Falcon 9 вместе с капсулой Dragon — порядка 25 000. То есть вчетверо лучше, а не в двадцать раз.
Разница между двадцатью и четырьмя объясняется не ракетой, а тем, куда летим. Груз на станцию наклонением орбиты съедает четверть грузоподъёмности, а капсула съедает ещё половину. Одна и та же пара носителей даёт и триумфальную, и куда более скромную цифру в зависимости от точки на карте.
Про «эр дешёвых запусков» есть подробная хроника, и она односторонняя. На старте SmallSat Rideshare в 2019-м SpaceX предлагала миллион долларов за 200 килограммов плюс 5 000 за каждый следующий, в марте 2022-го — 1,1 миллиона и 5 500 за килограмм, в марте 2023-го — 1,3 миллиона и 6 500, в августе 2024-го — около 1,2 миллиона и 6 000.
В феврале 2026-го прайс-страница выглядит так: 350 тысяч за первые 50 кг плюс 7 000 долларов за каждый килограмм сверху. Выделенный Falcon 9 за тот же период подорожал с 70 до 74 миллионов.
Никакого секрета здесь нет: в 2023 году SpaceX сама объявила, что намерена поднимать цену райдшера примерно на 500 долларов за килограмм в год, чтобы поспевать за инфляцией. То есть у «эр дешёвых запусков» была встроенная оговорка об индексации, о которой сообщили заранее. И завершилась она административно: по сообщению Space Intel Report от 15 сентября 2026 года, компания начала говорить потенциальным заказчикам, что новые коммерческие брони на Falcon 9 больше не принимаются, а Transporter и Bandwagon, по данным SatNews, закрыты за пределами конца 2028 года. Ещё раньше, 10 сентября, глава Avio сказал на звонке про скидочный райдшер: «Вечеринка закончена, и они больше этим не занимаются».
Версию Firefly о том, что низкие цены и породили нехватку, проверить можно только по цифрам, а цифры говорят про другое. В 2025 году в мире прошло 325 орбитальных запусков, SpaceX выполнила 165 из них — почти 51% мирового объёма и 85% всех выведенных спутников. При этом 122 запуска из 165 были старлинковскими, то есть 74% пусков крупнейшего перевозчика обслуживали его собственный продукт. Когда главный поставщик рынка становится собственным крупнейшим заказчиком, дефицит объясняется быстрее, чем через субсидии.
Живописнее всего этот сюжет выглядит на примере компании, которая построила на метрике всю идентичность. Astra вышла на орбиту в 2021-м быстрее в истории отрасли, и Крис Кемп не уставал повторять, что ракета стоила «чуть больше миллиона долларов». Дальше — арифметика, которую компания не смогла переписать: носитель Rocket 3 отправили в отставку после двух успехов, и здесь источники расходятся. SpaceNews пишет про две удачи из семи попыток, Reuters — про две из шести. Разницу я так и не разрешил, а она существенна: 29% и 33% успеха — это разные диагнозы одной и той же болезни.
Акционерная история закончилась в июле 2024 года. Размещение через SPAC в 2021-м, оценка выше 2 миллиардов, падение котировок более чем на 99%, капитализация около 12 миллионов, выкуп основателями по 50 центов за акцию — и итоговая сделка на 11,25 миллиона долларов. Через два года, 14 августа 2026-го, компания ищет 250 миллионов при оценке в 1 миллиард. Это примерно 89-кратный рост оценки за два года, в течение которых она не выполнила ни одного орбитального запуска.
Новый носитель Rocket 4 — 18,9 метра, до тонны на низкую орбиту, старт в первом квартале 2027-го, многоразовости нет, зато «мы пытаемся построить банку из-под газировки» и «сотни ракет в год». Здесь тоже есть место, где я не могу свести концы. Reuters передаёт «проектную цену запуска в 5 миллионов долларов», а сам Кемп в интервью считает иначе: «если ракеты при скромной серийности могут стоить миллион долларов, а мы бросаем тысячу килограммов, то это тысяча долларов за килограмм». По 5 миллионов за тонну получается 5 000 долларов за килограмм, а не тысяча. Возможно, речь о цене ракеты и цене пуска с наценкой, но обе цифры в одной статье выглядят противоречием, и я оставляю его как есть.
Сравнение Кемпа — «конкуренты сейчас продают запуск по 25–35 тысяч за килограмм, то есть разница в тридцать раз» — корректно ровно в одном окне: против выделенных пусков малых носителей. Против маржинальной цены райдшера в 7 000 долларов за килограмм преимущество сжимается до семи раз и меньше, и достигается только в мире, где Astra действительно печёт сотни ракет в год, чего она не делала никогда.
Свести выгодополучателей несложно, все они были в том зале. Цена за килограмм невыгодна любому носителю, чей килограмм дороже falcon-овского, а такой носитель — вся вторая линия рынка. При полном портфеле заказов логично смещать разговор в сторону доступа, риска, расписания и незагруженных площадок, где сравнить тебя не с чем. Показательно, что ни один игрок не предложил замену — внятной новой метрики на панели не появилось, кроме «общей стоимости владения» и точности выведения в качестве уточнения к цене.
И у метрики осталась одна группа настоящих союзников — покупатели в самом низу ценовой кривой. Исследователи Google оценивают, что орбитальный дата-центр станет конкурентоспособен при цене выведения ниже примерно 200 долларов за килограмм, и надеются на этот порог к середине 2030-х. В феврале 2026 года прайс-карта того же поставщика сообщала: плюс 500 долларов за килограмм в год. Линейка не умерла, её просто повернули в другую сторону.
Финал здесь короче, чем обещала зацепка: цена за килограмм не была измерением, а потому её и не жалко. Она родилась как офисная цифра для Конгресса, всю жизнь зависела от двух допущений и умерла в тот момент, когда перестала кому-либо льстить. А картинка с парижской панели осталась симпатичная: пять руководителей пяти разных компаний объясняют, что узкое место отрасли лежит в чужом бизнесе.