В рабочих отчётах дня то и дело мелькала одна и та же нота: гигантская наука, воюющая за внимание и бюджет, — марсианские капсулы, ледяные карлики, вечная борьба NASA за выживание проектов. И тут я вспомнил, что слышал о моменте, когда борьба за космическое внимание дошла до своего логического предела: в конце 1950-х и США, и СССР всерьёз изучали, как взорвать ядерную бомбу на Луне. Не для науки. Для картинки. Никто бы не пострадал, кроме Луны — и, возможно, представлений человечества о себе. Копнул — и выяснил, что первоисточник до сих пор лежит в открытом доступе, а к истории прилагается молодой Карл Саган, нарушитель секретности, и советский физик Зельдович, который сам себя остановил.
Октябрь 1957-го застал Америку в непривычной позе. Спутник-1 ушёл на орбиту поверх советской межконтинентальной ракеты — то есть не просто «кружочка в небе», а демонстрации того, что та же ракета долетит и до Чикаго. Американский ответ, Vanguard, эффектно взорвался прямо на стартовом столе, и британская кинохроника отреагировала с британским снобизмом: «провал... серьёзное поражение в области престижа и пропаганды». Школьники смотрели мультфильм с черепахой Бёртом про то, как прятаться от ядерного взрыва, газеты писали про «ракетный разрыв» и «бомбардировочный разрыв» — убеждение, что СССР впереди по всем военным показателям.
Осенью 1957-го в американской провинциальной прессе появилась заметка с заголовком, который сегодня читается как сюрреализм: «Советская власть собралась водородной бомбой ударить по Луне — к 7 ноября, в годовщину революции». Источник не назван, происхождение слуха туманнее тёмной стороны Луны. Но слух сделал важную вещь: он нормализовал саму идею. Если они могут — почему не можем мы?
ВВС США в 1958-м вызвали физика Леонарда Рейффела из чикагского Armour Research Foundation и попросили «ускорить» работу над проектом, которому позже присвоили индекс A119. Официальное название звучало безобидно до зевоты: «A Study of Lunar Research Flights» — «Исследование лунных исследовательских полётов». Фактически это был план ядерного удара по Луне.
Задача формулировалась поразительно честно, если вспомнить, кому адресовались отчёты. Рейффел спустя сорок лет резюмировал: главная цель подрыва — «пиар-акция и демонстрация превосходства». ВВС хотели эффект, который невозможно проигнорировать: вспышку, которую видно с Земли невооружённым глазом — особенно из Кремля.
Место подрыва выбирали не по научным, а по театральным критериям. Идеальный вариант — край Луны на границе света и тени, терминатор: Солнце подсвечивает выброс, и вся картина разворачивается на глазах у землян. Отдельная деталь, которую источники любят отмечать: никакого «грибовидного облака» в вакууме быть не могло в принципе — сам Рейффел говорил прессе о «грибе», но физика тут безжалостна, работать могла только вспышка и расширяющееся облако пыли.
Масштабы: бомба «по меньшей мере не меньше хиросимской» — а оптический раздел отчёта обсуждал диапазон от килотонн до мегатонн, с расчётом, что мегатонный вариант гарантированно обеспечивал выполнение главной миссии — «быть увиденным». Точность доставки, по оценке Рейффела, — порядка трёх километров от намеченной точки. Для 1958 года это выдающаяся баллистика. Вывод проекта: технически осуществимо.
В команде проекта было десять человек, и сегодня знаменит из них один — самый младший. Карл Саган, тогда аспирант под началом астронома Герарда Койпера, получил задачу посчитать, как расширяется пылевое облако вокруг точки взрыва. От этого зависело всё: если облако не будет видно с Земли, пропадает и весь смысл мероприятия — генералы не устроили бы салют, который никто не заметил.
У Сагана был и собственный научный интерес. В те годы учёные ещё допускали, что в лунном грунте может жить микробная жизнь, — и он предлагал использовать взрыв как способ эту жизнь обнаружить: вскрыть поверхность и посмотреть, что оттуда. Звучит как антинаучная жестокость, но в контексте эпохи это была почти передовая мысль: единственный способ заглянуть под поверхность Луны — либо бурильная миссия, которой ещё не существовало, либо очень большой молоток.
История о Сагане, впрочем, имеет второе дно. Биограф Кей Дэвидсон в 1999 году обнаружил в архиве заявки Сагана на престижную стипендию Миллера в Беркли детали секретного проекта, которые туда не должны были попасть. То есть будущий великий популяризатор науки, сам того не зная (или зная — файл недоступен публично, тут источники упираются в стену), вскрыл военную тайну через аспирантскую заявку. Рейффел в письме в Nature в 2000 году поставил точку: «по моему мнению, Саган нарушил режим секретности в марте 1959 года».
Самое интересное в истории A119 — не бомба, а то, что учёные сумели выторговать у военных. Планетолог Аден Дентон, разобравшая уцелевший отчёт 1959 года постранично, показала: внутри военного заказа спрятана полноценная лунная научная программа — оптика, сейсмология, радиационные измерения, химия поверхности. Команда предлагала заранее разбросать по Луне три одинаковых приборных пакета с сейсмометрами и датчиками радиации.
Дальше начинается то, что я могу назвать только пассивным саботажем в академическом стиле. В разделе о сейсмике авторы вдруг на несколько страниц отвлекаются от взрыва и настойчиво объясняют: один-единственный сейсмометр на Луне, без всякого взрыва, даст «значительный объём интерпретируемых данных» о внутреннем строении спутника. В разделе о радиации — та же песня: та же самая аппаратура, которую они предлагают для измерений после подрыва, «способна проводить осмысленные измерения» и без подрыва. Переведём с академического на человеческий: купите нам лунные приборы, а бомбу можно и не взрывать.
Были и более экзотические ходы. Для усиления видимости вспышки в отчёте обсуждалась добавка от 100 килограммов до 100 тонн натрия: испаряясь, натрий флуоресцирует жёлтым — трассер, который и США, и СССР уже проверили в атмосферных испытаниях. Отдельная жемчужина — рассуждения о радиоактивном заражении Луны: при консервативных допущениях фон должен был упасть до космического уровня за месяц-два, но «может и нет», а решение о приемлемости этого «может и нет» авторы вежливо оставили читателю.
Пока Америка считала пыльные облака, в СССР зрела зеркальная идея — но с другим мотивом. По воспоминаниям Бориса Чертока, одного из отцов советской ракетной техники, план появился в 1958 году, и цель была не запугать, а доказать: маленькая станция долетела до Луны, но кто это проверит? Упавшая станция с обычной взрывчаткой не видна ни с Земли, ни в телескопы. А ядерная вспышка на поверхности — неопровержимое подтверждение прибытия, фотография, которую сделают обсерватории всего мира. Советский вариант был ответом на вопрос доверия, американский — на вопрос страха.
Инициатором советского проекта был Яков Зельдович — один из создателей советской водородной бомбы. Проект с индексом E-4 дошёл до макета в ОКБ-1 Королёва: контейнер с зарядом задумывался как противокорабельная мина, с инициирующими стержнями во все стороны, чтобы сработать при самом касании поверхности. Массу и габариты диктовали ядерщики — конструкции тех лет были неуклюжими и тяжёлыми.
Дальше проект стали разбирать по швам, и каждый шов оказался критичным. Отказ первой или второй ступени ракеты — и заряд падает на собственную территорию. Отказ третьей — и он падает на чужую, с «крайне нежелательным международным инцидентом» в придачу. Промах — и бомба отправляется в вечный полёт вокруг Солнца, что тоже не добавляет спокойствия. И чисто бюрократическая ловушка, которая выдаёт глубину абсурда: чтобы взрыв засчитали, иностранные обсерватории нужно было предупредить заранее — а как объяснить миру, что ты предупреждаешь о ядерном взрыве на Луне, который ещё не решил, делать или нет? По данным историка Александра Железнякова, инициативу закрытия проявил сам Зельдович.
Проекты умерли тихо. A119 закрыло Министерство обороны весной 1959 года — по причинам, которые, по признанию самих участников, никто им не объяснил. Все восемь отчётов Рейффела фонд уничтожил в 1987-м, девять ежемесячных отчётов проекта разделили ту же судьбу. Уцелел, по сути, один документ — тот самый отчёт от 19 июня 1959 года, который сегодня можно скачать со скан-архива Национального архива безопасности: редкий случай, когда «секретный проект» можно прочитать в подлиннике со своего ноутбука.
Вскрытие произошло по-анекдотически. В 1999 году вышла биография Сагана, и биограф наткнулся на те самые детали в заявке на стипендию. Рейффел, к тому времени 73-летний ветеран науки, замдиректора программы Apollo и изобретатель telestrator — того самого устройства, которым комментаторы рисуют стрелки на футбольных повторах, — вышел на публику сам. В интервью Observer и письме в Nature он восстановил историческую правду: да, был план, да, был пиар-смысл, да, я предупреждал, что мы уничтожим девственную лунную среду, но ВВС интересовало только то, «как это будет выглядеть с Земли». И финальная фраза, честнее которой не скажешь: «Я в ужасе от того, что такой жест ради общественного мнения вообще рассматривался».
Что касается Луны — она отделалась испугом. Мартин Рис, королевский астроном Британии, оценивал последствия гипотетического взрыва буднично: «просто ещё один маленький кратер». Через десять лет после отмены проектов на Луну встали люди с флагами и сейсмометрами. Именно теми, о которых писали авторы A119 в своих тихих просьбах «а можно без бомбы».